Книга Гейне. Двойная игра, страница 76 – Анатолий Леонов

— Ой, Шурка! Ты только выживи! Пожалуйста!

В ее голосе звучали такая боль и тревога, что у Демьянова защемило сердце. Он обернулся и, сжав ладонями голову жены, с жаром впился губами в ее губы. Это походило на прощальный поцелуй. Почувствовав это, Демьянов вдруг рассмеялся и нежно погладил жену по голове.

— Ну что ты, глупенькая? Я выживу и вернусь.

За окном вновь раздался требовательный и долгий автомобильный сигнал.

— Мне пора. — Демьянов, мгновенно став серьезным и сосредоточенным, мягко отстранил жену от себя. — Танюша, главное — помни, я обязательно вернусь к тебе.

— Да-да, — кивнула она, — я буду очень ждать! Иди уже.

Демьянов взял чемодан в руки и вышел за дверь, но, не удержавшись, последний раз обернулся и увидел глаза жены, полные слез.

— Я люблю тебя!

Сказал и, словно мальчишка, побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Зима в тот год была особенно снежная. Почти каждый день, не переставая, мела метель. У Демьянова в Москве оставалось еще одно незавершенное дело. По занесенной дорожке Новодевичьего кладбища шел он в «убежище» поэта Бориса Садовского. У Красной церкви, отряхнув с пальто снег, он спустился в подвал и, постучав трижды, вошел в квартиру.

В помещении помимо хозяина находился только вездесущее альтер-эго поэта, старик Глебов. Внешний вид Демьянова почему-то испугал их обоих. Видимо, смущал простой армейский вещмешок, висевший на плече стильного пальто.

— Пришел попрощаться, Борис Александрович, — без лишних предисловий начал Демьянов.

— На фронт? — с надеждой спросил поэт, подкатывая к нему на своем кресле-каталке.

— В Алма-Ату.

Ответ Гейне шокировал стариков куда сильнее, чем его вещмешок. Они удивленно переглянулись.

— Куда, простите? — заикаясь, переспросил Садовской.

— Как вас понимать? — развел руками Глебов.

Демьянов, внутри посмеиваясь над престарелыми «генералами» «Престола», пожал плечами:

— Все просто. Не могу же я перейти линию фронта как дезертир. Нужные люди устроили командировку в Алма-Ату. Путь до нее длинный, и всякое может случиться по дороге.

Ответ Гейне воодушевил Садовского.

— Вы все-таки решились, голубчик! Василий Петрович, посмотрите на нашего героя. На нашего Тесея!

Поэт схватил руку Демьянова обеими руками и с восторгом начал трясти.

— Милый Александр, главное сейчас — установление непосредственного контакта с германским руководством. Объясните им, что одной из причин временных неудач немецких войск на Восточном фронте является то, что они не установили связь с антибольшевистским подпольем.

— Именно, именно так! — качал головой Глебов, пребывая при этом в какой-то отвлеченной от темы задумчивости, точно мысли его витали где-то далеко. А Садовской говорил без умолку:

— Скажите им, что организация «Престол» полностью отдает себя в распоряжение германского командования для общей борьбы с большевизмом, так как считает, что освободить Россию может только германская армия, опирающаяся на русские национальные силы!

Садовской, захлебнувшись, вдохнул воздух и, заговорщицки улыбаясь, достал из внутреннего кармана своего голубого халата пачку бумаг, исписанных мелким каллиграфическим почерком. Мечтательно улыбаясь, он дрожащей рукой протянул рукопись Демьянову:

— Еще одна просьба, голубчик! Это мои стихи. Переведите их на немецкий, запомните наизусть и при возможности продекламируйте ответственным лицам на той стороне.