Книга Гейне. Двойная игра, страница 64 – Анатолий Леонов

Он перевел взгляд на печально знаменитый барак № 2, или «лазарет», который военнопленные назвали «бараком смерти». Прямо на снегу перед ним лежало не меньше сотни голых, скрюченных в причудливых позах тел умерших за ночь красноармейцев. Могильщики грузили их на подводы, как поленья, и даже находили возможным шутить при этом. Демьянов внутренне содрогнулся, слыша деревянный стук обледенелых тел друг о друга.

«Каждый день я твержу по памяти имена и фамилии сотрудников лагеря и не имею возможности передать сведения нашим. Нужна связь. В лагере должна быть подпольная организация! Где? Кто? — Он закрыл глаза и в который раз стал повторять про себя: — Руководит лагерем начальник местного гестапо зондерфюрер Эдуард Гисс. Говорят, конченая тварь! Свою карьеру начал с рядового, но очень скоро дослужился до лейтенанта. Его двое подручных — унтер-офицер Гатлин и бывший цирковой борец, рядовой Рудольф Ратке — клинические садисты и изуверы. Комендант лагеря Костромин, русский, бывший капитан кавалерии, попал в плен под Волковыском. Его заместитель — Зелинский, бывший старший лейтенант, связист, украинец. Отличается лютой жестокостью к военнопленным. Не расстается с резиновой плеткой. У Костромина и Зелинского есть переводчик — Михаил Дмитриевич Маслов. Исключительная скотина и подхалим. Начальник лагерной полиции — Григоренко, бывший старший лейтенант. У него есть зам. — Долганов Тимофей Азарович, бывший председатель райсовета. Крайне свиреп и кровожаден. Тоже носит резиновую плетку со специальным железным наконечником, он называет ее "советская премия". Рядовые полицаи — Эдуард Сниеска, литовец, Зигмас Ряускас, литовец, Иво Канин, югослав, Лео Керем, эстонец. И еще полсотни фамилий. Зачем я это зубрю, если некому передать?»

— Думаешь, как сбежать? — раздался за спиной хриплый голос.

Демьянов обернулся. Сзади стоял тот самый седой военный, что предупреждал о наседке. «Седой» смотрел на Демьянова без тени улыбки на худом, давно не бритом лице.

— Нет. Разве тут сбежишь? — сдержанно ответил Гейне и отвернулся.

— Врешь! — с нажимом произнес «седой». — Здесь большинство об этом думают.

Он хотел еще что-то добавить, но не успел. Со скрипом открылись ворота административного корпуса, и в лагерь вошла целая процессия в белых халатах. Впереди шел полноватый лысеющий мужчина лет сорока. Одет он был, как и все, в белый халат, из-под которого виднелась форма с петличками штабс-шарфюрера. За ним шла группа молодых медиков из шести человек.

— Модиш, сука! — с ненавистью прошипел «седой».

— Кто это? Врач? — спросил Демьянов.

— Какое там, — отмахнулся собеседник, — врач здесь герр Заксе, а этот обычный лекарский помощник военного лазарета. Людоед. Если попадаешь к Модишу, обратной дороги нет.

— А кто с ним?

— Студенты, приехали на практику из Германии. Говорят, учатся извлекать у военнопленных части роговой оболочки для пересадки раненым немецким офицерам. Понял теперь? Останешься здесь — тебе крышка!

Гейне сделал вид, что не обратил внимания на последние слова. Вместо этого он спросил, глядя на аккуратные домики бывших дач Смоленского облисполкома, где по чистым, свободным от снега дорожкам ездили машины, а на плацу ходили строем какие-то люди, одетые в форму бойцов Красной армии.