Книга Как мы нагибали галактику, страница 59 – Бандильерос

Сражение выдалось очень занимательным для всех.

— Вижу, я не ошибся, — сказал я, сложив руки на груди, — вы отлично подходите друг другу для спарринга. Возможности примерно равны, но ваши астартес опытнее — это лучшее условие для обучения. Канонисса, используйте этот шанс научиться чему-нибудь новому и лучше освоиться с функционалом своей брони.

* * *

Тем временем мир-улей, сегментум пацификус.

Пий был счастлив. Насколько можно быть счастливым, заняв высшее положение в эклезиархии своего мира — фанатично верующий в императора Пий никогда не упускал своей выгоды, и появление святого было для него подарком небес, в самом прямом смысле слова — он приблизился к нему настолько, насколько смог!

В мир потянулись паломники со всего сегментума — орбита планеты была переполнена транспортниками, на которых прилетали члены эклезиархии — и конечно, немедленно появились те священнослужители — которые считали себя важнее, и сходу начинали требовать от Пия передать им права на планету и поставить здесь Свои храмы и самим заняться строительством.

От такой наглости даже у него перехватывало дух — наглость, граничащая с безумием. Но в империуме это нередко работало — поэтому пришлось именно ему тяжко трудиться, чтобы сохранить своё влияние — напоминая, что именно он слышал тут голос императора, он был при святом и главным его помощником и проводником после его появления. А их император милостью своей не одарил, святого к ним не послал, и вообще — прилетели на чужое место и требуют себе положение — это попахивает… ересью. Против воли императора, конечно же.

Как-то очень удачно ему под руку подвернулась парочка женщин — мама с дочкой — которых Святой особо отметил и одарил девочку пером из своего крыла — Пий чуть до потолка не подпрыгнул от радости. Перо из крыла святого — это реликвия уровня сегментума, если не всего империума! Однако, отобрать реликвию он не имел никакого права — это закончилось бы для него обвинением в ереси — а Пий не мог в его щекотливом положении позволить себе даже тень подозрений, ведь желающих обвинить его было слишком много — поэтому он наоборот, приблизил их к себе — принял их жить во дворец, особенно девочку, ну и её матушку, куда же ещё.

Похождение святого в храм на средних уровнях улья уже было частью всенародного достояния — о чём говорили все — и священники использовали это в своих пылких проповедях — тот храм оказался в центре внимания всего улья — внезапно возвысившись в своём статусе даже над центральным храмом, молиться в который приходила аристократия — лицемеры, крохоборы и гедонисты.

Для эклезиархии любое знакомство живого святого в бренном мире важно, а отмеченность императором — измеряли по малейшим признакам — реликвии же, связанные с жизнью святого — были бесценными и важными.

Пий сжимал в руках локон волос, который святой подарил ему на память — тот был помещён в массивный прозрачный амулет и теперь покоился на его массивной груди — Пий был счастлив, что святой его лично отметил — тем самым позволив ему победить в войне с другими церковниками.

Впрочем, все, кто лично слышал голос императора — были признаны особыми людьми, и их значение для церкви было огромным — все ровно тридцать человек — пересчитаны поимённо. Судьба же девочки, которую святой одарил пером — предрешена, само собой, она станет частью эклезиархии, как и её мать — это даже не обсуждалось. Обладатель такой ценной реликвии — передаст её потомкам, или храму, который будет возглавлять — но точно не будет брошена на произвол судьбы.