Книга Как мы нагибали галактику, страница 154 – Бандильерос

— Я буду присутствовать, если разрешите.

— Да, можно.

* * *

Фелиция была очень рада подаренному материалу — в данном случае — древнему космодесантнику в дредноуте. Его жизненные системы были переплетены с машиной и системой жизнеобеспечения — не такой хорошей, как у золотого трона, но тоже хорошей. От него самого осталось очень немного — чуть больше, чем голова и спинной мозг и некоторые фрагменты туловища. Жить это не должно, но жило — и пережило многих.

Такое нельзя было вылечить парой уколов, поэтому извлечённого из саркофага космодесантника, после отключения от систем — поместили в биорегенератор — капсулу, где началась регенерация тканей. Через полчаса — Тор выругался на свой манер, когда увидел результат работы биорегенератора — из капсулы вышел здоровенный мужик, голый, крепкий, и плохо умеющий ходить вообще — отвыкший от этого. Только импланты позволяли ему двигаться — его тут же подхватили медицинские работники и оттащили на кушетку, укрыв халатом. А потом и одели, он всего за десяток минут сумел восстановить контроль над конечностями и отослал их прочь, сев на койке и положив халат на колени.

— Ничего себе, — посмотрел он на свои руки, — как новенький!

— Брат! — раздался голос Тора, ворвавшегося в медблок, вопреки блокировке, — ты жив!

— Жив и здоров. Но как?

— Это биорегенератор. Он может полностью вырастить тело, — вошёл я через открытые насильно двери, — ты уж прости, но мы не посоветовались, оставаться тебе в дредноуте, или нет. Да и сама эта машина… ну конечно получше космодесантника — но только в очень специфических условиях.

— Итак, чем я могу помочь?

— Мы уже установили нейроимплант и скачали нужную память, — покачал я головой, — и сейчас её уже начали анализировать и расшифровывать. Я должен посмотреть это сам, — я сел на кушетку, — я отключусь ненадолго…

Я видел всё его глазами — так, будто был там — чувствовал запахи, и помнил каждую мелочь. Информация не стирается в мозгу — мозг конечно не идеален — но его способность запоминать удивительна. Бьорн запомнил исчезновение Лемана Русса очень хорошо — вот в зал входят все — Леман Русс ведёт их за собой. Сам Бьорн сидел с краю.

Могучий Леман Русс был великим вожаком этих волков — высок, мощен, и сразу видно — за кем они идут. Ощущения были необычайные — в этом человеке видели надежду, опору, вожака, который не даст в обиду свою стаю — и стая будет стоять на смерть ради него. Вдруг он застыл — застыл, глаза его остекленели. Он стоял на столе, и длилось молчание. Никто не чувствовал, что происходит, но что-то происходило — битва, сопротивление.

Он рухнул на колени и произнёс:

«Слушайте внимательно, братья, ибо мои жизненные силы на исходе. Настанет время, когда наш орден будет умирать, как умираю сейчас я, и наши враги соберутся, чтобы уничтожить нас. Тогда, дети мои, я услышу ваш зов, в каком бы царстве смерти я ни пребывал, и я приду, что бы ни запрещали законы жизни и смерти. В конце концов я буду там. В финальной битве. В Волчьем времени.»

После этого он встал и вышел из зала в сопровождении своей охраны.

Я очнулся от воспоминаний и прошло всего пара секунд — хотя я смотрел их минут пятнадцать.

После этого я нагрузил в свой фотонный мозг другие воспоминания Бьорна — о сражениях, о том, как выглядел Леман Русс незадолго до этих событий.