Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 203 – Джон Сан

Девушка в отчаянии отбросила кусачки и всмотрелась в глубину механизма.

Сквозь перерезанные провода она увидела то, от чего ее кровь превратилась в лед.

Это не была просто компьютерная сеть, которую можно отключить, перерезав кабели передачи данных. Скайнет учился на своих ошибках. Потеряв нижний, основной излучатель от рук Элоди, система перевела верхний резервный генератор в полностью автономный, физически замкнутый цикл.

В самом центре цилиндра находился небольшой, компактный термоядерный реактор. Он напрямую питал магнитные катушки излучателя, минуя логические процессоры. Ему больше не нужны были данные. Он просто генерировал «белый шум» на максимальной мощности, пока в его ядре было топливо.

И этот реактор охлаждался тремя толстыми, в руку толщиной, трубами из черного гиперсплава, по которым под огромным давлением непрерывно циркулировал жидкий азот.

— Замкнутая система… — прошептала Элоди, отступая от щитка. — Его нельзя взломать.

Чтобы остановить глушилку, нужно было остановить физический процесс генерации. Нужно было лишить реактор охлаждения. Если разорвать эти гиперсплавные магистрали с жидким азотом, реактор перегреется в течение нескольких минут и расплавит сам себя вместе с вершиной башни.

Но трубы были из гиперсплава. А у Элоди была только погнутая монтировка и кусачки. У нее не было ни плазмы Берга, ни термо-ножа Эша.

Она не могла их разорвать.

Победа была на расстоянии вытянутой руки, внутри разбитого щитка, но она была физически недостижима. Скайнет переиграл их в грубой силе материалов.

Элоди осела на покрытый инеем пол. Слезы бессилия, горячие и горькие, покатились по ее перепачканным щекам. Они прошли сквозь ад, они похоронили своих друзей, они дошли до самой вершины, и всё это только для того, чтобы упереться в кусок непробиваемого черного металла.

Она проиграла. Европа останется глухой. Машина времени будет запущена.

Девушка подтянула колени к груди, обхватив их руками, и закрыла глаза, слушая вой ветра.

Внезапно сквозь этот вой пробился слабый, искаженный статикой звук.

На ее разгрузке висела старая, армейская рация ближнего радиуса действия, настроенная на тактическую частоту отряда. Она молчала с самого низа.

Рация зашипела, и из динамика пробился голос. Хриплый. Срывающийся. Слабый, как дыхание умирающего.

— …Связист… Элоди… ты слышишь меня?

Элоди вздрогнула, открыв глаза. Она лихорадочно сорвала рацию с пояса и нажала кнопку передачи.

— Эш! Командир! Я здесь! Я на самом верху! — закричала она, глотая слезы. — Ты жив!

— Еле-едва… — голос Эша сопровождался тяжелым, влажным кашлем. Он был где-то там, далеко внизу, на втором ярусе. — Инквизитор… мертв. Я сжег его… из его же винтовки. Но я не смогу подняться к тебе. Я пустой. Что там у тебя?

— Эш… я вскрыла щиток, я перерезала кабели! — Элоди всхлипнула, глядя на гудящий цилиндр. — Но это не помогло! Глушилка работает автономно! Это замкнутый цикл!

— Охладители… — прохрипел Эш в рации, его тактический мозг, даже находясь на грани смерти от сепсиса и ожогов, работал с пугающей точностью. — Трубы с азотом. Тебе нужно их перебить. Реактор должен сгореть.

— Они из гиперсплава, Эш! У меня только монтировка! Я не могу их пробить! Я не могу ничего сделать! Мы проиграли!

На той стороне повисла тяжелая, долгая тишина, нарушаемая лишь статическим треском.