Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 14 – Джон Сан

Маскировка этого терминатора была уничтожена полностью. Вся резина на его лицевом щитке сгорела, обнажив жуткий, сверкающий в красном свете ламп хромированный череп с мощной гидравлической нижней челюстью. Его красные оптические сенсоры мгновенно просканировали темное пространство разрушенной диспетчерской и безошибочно зафиксировались на тепловых сигнатурах четырех людей, спрятавшихся в бетонном кармане.

Механическая голова дернулась с сухим щелчком сервоприводов. Терминатор медленно, с гудящим звуком работающей гидравлики, начал поднимать свой шестиствольный миниган, наводя его прямо на амбразуру кармана.

— В шахту! Живо! — заорал Хэйс не своим голосом.

Он указал дрожащей, окровавленной рукой на тяжелую, ржавую чугунную решетку технического сброса в полу кармана, которую Берг уже успел откинуть в сторону. Это был узкий, вертикальный бетонный колодец, ведущий в систему старой лондонской канализации, на десятки метров ниже уровня станций метро. Единственный путь, куда физически не пролезут громоздкие, широкие машины Скайнета.

— Пошел, пошел, пошел! — Берг грубо толкнул немую Оксану к краю колодца. Женщина без малейших колебаний скользнула во тьму, ухватившись за скользкие ржавые скобы. Элоди, громко всхлипнув и размазав слезы и копоть по лицу, бросила последний, полный отчаяния взгляд на генерала и прыгнула следом, цепляясь за лестницу.

Берг остановился перед зияющим сбросом. Гигант медленно обернулся. Он посмотрел на Хэйса, который, стиснув зубы от невыносимой боли, уже подтягивался на руках, переваливая свое изломанное, кровоточащее тело на холодное металлическое сиденье станкового плазмомета у амбразуры. Берг не сказал ни слова. Слова были не нужны. Он просто приложил огромный кулак к груди в знак высшего воинского уважения, развернулся и начал тяжело спускаться в колодец, гремя своей кустарной броней.

В тесном помещении остались только Эш и Хэйс.

В коридоре блок стволов минигана в руках Т-600 пришел в движение. Низкий, нарастающий визг раскручивающегося электромотора резал слух, предвещая смерть.

Генерал Хэйс застонал, пристегивая себя широкими страховочными ремнями к станине плазмомета, чтобы отдача не отбросила его сломанное тело. Его руки, скользкие, мокрые от собственной крови, с трудом нащупали ребристые рукоятки управления массивным орудием. Он подключил толстый, как змея, силовой кабель питания к тяжелой прямоугольной батарее, стоящей на полу. Сенсорные панели старого орудия ожили, засветившись тусклым зеленым светом.

— Уходи, сынок, — сказал Хэйс, не оборачиваясь. Его голос внезапно изменился. Он стал абсолютно спокойным. Лишенным боли, лишенным страха, лишенным отчаяния. Это был голос человека, который принял свою судьбу. — Выполни приказ. Спаси для нас время.

Эш стиснул челюсти с такой силой, что, казалось, хрустнула эмаль на зубах. Он ненавидел прощаться. За тридцать лет он ненавидел эту войну больше всего за то, что она заставляла лучших, самых сильных людей умирать в грязных, вонючих подвалах вдали от солнечного света. Но он был солдатом. И он знал, что приказ генерала не подлежит обсуждению.

— Честь служить с вами, генерал, — хрипло, едва слышно выдавил Эш.

Он развернулся и, не оглядываясь, прыгнул в черную, воняющую гнилью пасть шахты, ухватившись за влажные, склизкие от вековой плесени железные скобы. Он начал быстро, почти падая, спускаться во мрак, чувствуя, как холодный, затхлый воздух глубоких подземелий бьет в потное лицо.