Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 102 – Джон Сан

— Встать в строй, солдат, — прошипел Эш, чувствуя, как лихорадка бьет его крупной дрожью. Он подошел вплотную и грубо схватил Берга за плечо здоровой рукой. — Ты слышишь меня?! Это приказ!

Берг даже не шелохнулся от рывка командира. Он перевел пустой взгляд на Эша.

— Мой плазмомет расплавился, Эш. Моя женщина мертва. Я тащу на своем горбу кусок мертвого железа, — Берг мотнул головой в сторону отключенного Маркуса. — У нас нет патронов. У нас нет еды. За нами идет машина, которая убивает ради удовольствия и имитирует голоса детей. Мы не дойдем до Альп. Мы даже до окраин Парижа не дойдем. Я остаюсь здесь.

— Ты останешься здесь, чтобы сдохнуть, как собака! — сорвался Эш. Его голос треснул. — Ты обесценишь ее смерть! Она умерла, чтобы ты жил!

— Она умерла, потому что я слишком большой и медленный! — внезапно взревел Берг, его бас громом раскатился по пустоши. Он вскочил на ноги, возвышаясь над командиром на две головы. В его пустых глазах наконец-то вспыхнула боль. Чистая, концентрированная агония. — Если бы я не тупил, если бы я смотрел в оба, она бы не шагнула под этот луч! Это я должен был лежать там, на алтаре, с дырой в груди! Я! А не она!

Элоди, сидевшая на камнях, тихо заплакала, спрятав лицо в ладони. Ее плечи судорожно вздрагивали.

Эш смотрел на разъяренного гиганта снизу вверх. У него не было сил на драку. Если Берг сейчас ударит его, Эш просто сломается пополам. Но командир не отступил ни на миллиметр. Его серые, воспаленные глаза встретили взгляд Берга с ледяной, непоколебимой твердостью.

— Да, — тихо, но так, чтобы каждое слово било как гвоздь, произнес Эш. — Ты должен был умереть. Но умерла она. И это факт, который ты уже не изменишь, даже если разобьешь себе голову об эти камни.

Эш сделал шаг назад, тяжело опираясь на винтовку.

— Ты думаешь, ты один кого-то потерял в этой мясорубке? — голос Эша упал до хриплого шепота. Ветер трепал его седые волосы. — Ты думаешь, ты имеешь эксклюзивное право на скорбь?

Эш обвел рукой пепельную пустошь вокруг них.

— Взгляни на эту землю, Берг. Под этим пеплом лежат миллиарды. Моя жена. Моя четырехлетняя дочь. Мой взвод, который я вел в атаку в двадцать пятом и из которого вернулся я один. Они все мертвы. И если бы каждый раз, когда мы теряли кого-то близкого, мы садились на землю и ждали смерти, Скайнету даже не пришлось бы строить терминаторов. Мы бы сами вымерли от жалости к себе!

Лихорадка заставила Эша пошатнуться, но он устоял.

— Ты пойдешь вперед, Берг. Не ради меня. И даже не ради этого диска, — Эш ткнул пальцем в рюкзак Элоди. — Ты пойдешь вперед, чтобы та пуля, которая убила Оксану, не оказалась последней пулей, выпущенной в этой войне. Ты пойдешь, чтобы донести эту бомбу до Альп и сжечь ублюдков, которые заставили ее умереть!

Берг тяжело дышал. Его кулак, сжимающий окровавленный жетон, дрожал. Он стоял так несколько секунд, возвышаясь над Эшем, балансируя на грани между тем, чтобы сдаться, и тем, чтобы превратить свою боль в топливо.

Наконец, гигант медленно опустил голову. Он разжал кулак, посмотрел на смятый алюминиевый жетон, а затем бережно, словно святыню, убрал его во внутренний карман куртки, прямо к сердцу.

Не произнося ни слова, Берг шагнул к лежащему на земле Маркусу. Он наклонился, подхватил тяжелую, изломанную тушу киборга здоровой рукой, закинул ее на плечо с громким, болезненным кряхтением и повернулся к югу. В сторону Диких земель.