Книга Заклятие страхом, страница 34 – Борис Саркисов

В эту минуту в дверях появился Эдвард.

— Ты готов, — будничным голосом спросил он Дениса.

— Заходи. Вот только соберусь, и мы пойдем.

Феликс, почувствовав себя лишним, тут же покинул комнату, грубо оттолкнул по дороге Эдварда.

Он выскочил из дома во двор, сел под беседкой и, достав сотовый телефон, набрал номер. Услышал щелчки, потом раздался мужской голос:

— Кто это?

— Я хочу поговорить с Ремом Павловичем.

— Рем Павлович слушает. Кто это?

— Не узнал тебя, Рем. Давненько не слышал твоего голоса.

— Кто это? — голос на другом конце связи сделался резким и грубым.

— А как ты думаешь? Давно не виделись, Рем. Как сейчас поживаешь?

— Феликс?

— Он самый. А кто же еще?

— Что тебе?

— Встретиться надо. И обязательно. Иначе ни тебе, ни мне покоя не видать. Твой дебильный сыночек вернулся. Отсидел свое и свалился на нашу голову.

— Знаю.

— Послушай, Рем, мне надо повидать тебя. Что у нас сегодня? Среда? В четверг жду тебя днем… Да-да, я все там же, у Ады Федякиной. Приходи к двум часам, к обеду. Посидим, помозгуем, как от твоего шизанутого сынули избавиться. Есть идея.

— Какая?

— Ну не по телефону же! Надо с глазу на глаз. Не придешь? Учти, он нам всю обедню может испортить. Рем долго молчал, видно, обдумывая предложение.

— Больше не звони сюда, — наконец выговорил он. — И забудь все, что между нами было.

— Подумай хорошенько, Рем. Если меня возьмут, то и для тебя это явится лебединой песней.

— А если до меня доберутся, — съязвил Рем, — тогда ты запоешь жаворонком… Впрочем, я подумаю над твоим предложением.

— Придешь? — то ли просьба, то ли настоятельное требование прозвучало из уст Феликса.

На этом связь прервалась.

Конечно придет, решил Феликс. Рем не такой уж простофиля, чтобы не понимать, что без него, своего верного напарника, ему не выкрутиться, если следствие выйдет на его след.

До командировки в Петровск Суздальцеву редко выпадали денечки, не скованные десятками неотложных дел. Видимо так устроен человек: достаточно после долгого перерыва вернуться в места своего безмятежного детства, как душа настраивается на покой, созерцание и осмысление своей судьбы. Это больше походило на время раздумий о быстротечности жизни: большинство из его бывших друзей разъехалось или померло, а от обширного семейства Суздальцевых, некогда известного на всю округу, остался только двоюродный брат.

И все-таки он не бездействовал. За несколько дней Александр Захарович помог Эдварду встать на ноги, почувствовать себя деловым и нужным человеком: бригада, нанятая следователем, приспособила часть сарая под мастерскую, а рекламная контора изготовила красочную вывеску и водрузила ее над входом.

Надпись на щите выполнили кроваво-красными буквами на блестящем желтом фоне — “Ремонт ауди- и видеоаппаратуры”. И что особенно радовало — пошли первые клиенты. Правда, свою безвозмездную помощь Суздальцев не считал работой — это был обычный акт доброй воли.

При всем этом его неотступно преследовали тревожные размышления, вызванные посещением семьи Ганеевых, покушением на Эдварда и версией Дениса о причастности Феликса Казарина к гибели Глеба Максимовича. Все сводилось к одному заключению: над Эдвардом сгущаются грозовые тучи, и он остро нуждается в помощи.

Утром в понедельник Суздальцев уже был в поселковом отделении милиции. Генрих Филяков ждал его.