Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 88 – Сергей Орлов

Вот только легче мне от этого не стало. Дверь дверью, но какого чёрта четверо взрослых людей улеглись спать в одной комнате, когда у каждого была своя, я по-прежнему не понимал.

Я вышел в коридор, огляделся и с минуту молча изучал открывшуюся картину.

— Мдаааа… — протянул я. — Ну теперь хотя бы всё встало на свои места.

Ну теперь хотя бы понятно, почему мы всей оравой спали в моей комнате. Дело в том, что дверь на этом этаже осталась ровно одна, и висела она как раз у нас.

Убедиться в этом было проще простого — достаточно выйти за порог и оглядеться. Этаж короткий, всего три комнаты, коридор упирается в окно, и снял я вчера все три сразу, чтобы над нами никто не топал и в стену не стучал. А теперь два проёма из трёх чернели пустыми. Петли, что интересно, остались на местах, ни одна не была выломана или погнута, а значит, двери снимали спокойно, без спешки и с полным пониманием того, что делают.

Больше того, комнаты не пустовали. В ближайшей поперёк кровати спал совершенно незнакомый мужик, свесив на пол босую ногу и даже не догадываясь, что живёт теперь с видом на коридор. Из второй доносился храп, который выкатывался наружу и уходил гулять по этажу, потому что задержать его теперь было решительно нечем. Кто эти двое и откуда они вообще взялись, я не имел ни малейшего понятия. Зато твёрдо помнил, как заплатил вчера за эти комнаты.

И только наша дверь висела там, где ей и положено. Гладко оструганная, нарядная, с блестящими петлями и запахом свежего дерева, который на фоне двух чёрных проёмов смотрелся почти неприлично.

Спасибо, Шумила. Отличная работа.

Оставался пустяковый вопрос: куда девались две остальные двери. Снять их с петель — дело нехитрое. А вот утащить их неизвестно куда, заселить в оплаченные мной комнаты посторонних мужиков и не разбудить при этом никого, включая магов, химеру и даже хозяина заведения, — это уже, простите, настоящее искусство.

Додумать эту мысль до конца я не успел, потому что заметил сундук.

Он стоял у стены напротив нашей комнаты, поставленный аккуратно, вплотную, так, чтобы не загораживать никому проход. Здоровенный, окованный по углам, с приличным замком, который никто не потрудился закрыть.

Внутри лежало оружие.

Я поднял крышку и с минуту молча разглядывал содержимое. Две гвардейские сабли в ножнах, палаш, четыре кинжала, и один из этих кинжалов имел рукоять, отделанную так, что в столице за неё отдали бы приличную скаковую лошадь. А на каждом клинке стояло настоящее Жаровское клеймо.

Интересно…

То есть у всего этого добра имелся владелец. И владелец, судя по качеству железа, был не из тех, кто утром махнёт рукой и скажет: ну потерял и потерял, бывает.

Я опустил крышку, вернулся в комнату и аккуратно прикрыл за собой нашу единственную уцелевшую дверь.

Вика к этому моменту как раз добралась до одевания. Одеяло она с себя всё-таки скинула — обходиться дальше без рук было уже неудобно, — и теперь сидела на краю кровати спиной ко мне, продевая ноги в штанины. Спина у неё была ровная, с двумя ямочками над поясницей, а от самой шеи по этой спине сползала вниз растрёпанная светлая прядь. Делала она всё медленно, потому что торопиться с чугунной головой не получается ни у кого: сначала долго примеривалась, потом поднялась и подтянула штаны.