Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 81 – Сергей Орлов

В общем, так себе тактика. Если он хотел привлечь к себе внимание разных мутных личностей, то наверняка это уже сделал.

Дальше расположилась шумная и уже изрядно выпившая компания купцов. Эти торговались друг с другом прямо за столом, били по рукам и тут же начинали новый спор. У окна расселся десяток солдат городского гарнизона — судя по всему, только сменившихся с поста. За ними чинно ужинали двое чиновников в форменных сюртуках, а у самой стойки спокойно выпивали несколько извозчиков, отдыхающих после рабочей смены.

В общем, город жил своей обычной жизнью и, как понимаю, потихоньку готовился к открытию ежегодного аукциона.

Через четверть часа Фёдор Ильич вышел из кухни с подносом, следом за ним Борька со вторым, и стол перед нами начал заполняться.

Первыми принесли щи на говяжьей грудинке, до того густые, что ложка в них стояла. Следом Борька приволок гуся с мочёными яблоками, разобранного на куски прямо в противне, и запах пошёл такой, что за соседним столом перестали разговаривать. Потом пироги, с налимом и с потрохами, солёные рыжики, капуста с брусникой, горячий чёрный хлеб и миска сметаны, которую впору было резать ножом.

Мои держались по-разному. Вика сидела с идеально прямой спиной и всем видом показывала, что суета вокруг гуся её не касается, но, когда Борька снял с чугунка крышку и ей в лицо ударило паром, она совершенно неаристократично сглотнула. Мира не притворялась вовсе: уши у неё встали торчком, а хвост под лавкой замер намертво.

А вот выпить нам не принесли ничего. Стол ломился так, что доски под ним постанывали, а посуда перед каждым стояла пустая. На забывчивость это не походило — уж больно расторопной была прислуга. А значит, хозяин что-то придумал, и я решил подождать и посмотреть, что именно, — торопиться нам всё равно было некуда.

Ждать пришлось недолго. Из кухни вышел Фёдор Ильич и направился прямо к нам, держа обеими руками бутылку и прижимая её к животу, как прижимают спящего ребёнка. Тёмное стекло литра на полтора, сверху сургучная печать, никакой бирки.

— Вы уж извините, господин, что вина не подал, — сказал он и поставил бутылку передо мной. — К такой еде больше водочка подходит. Причём не наша, а столичная, двойной перегонки. Пятнадцать лет её держу. Подарили, когда со службы ушёл, и всё ждал повода открыть. Пить мне тут не с кем, а чужим наливать жалко — вот и стоит. Уже и не выпивка, а имущество какое-то. Почту за честь, если вы её сегодня со мной попробуете.

Можно было бы, конечно, и отказаться — завтра всё-таки важный день. Но чем-то мне этот мужик понравился. Правильный какой-то, верный. Так что я решил: ничего страшного не случится, если мы выпьем по одной рюмочке.

И решение это вышло, надо сказать, весьма опрометчивым.

Утро началось с того, что кто-то вбил мне в затылок гвоздь. Гвоздя, как выяснилось секундой позже, не было — был лишь свет из незакрытых ставен и мой собственный череп, в котором при каждом ударе сердца что-то отзывалось глухим низким звоном, как в пустой бочке, по которой стукнули сапогом.

Открывать глаза было ошибкой, но я всё равно это сделал. Беспечный дурак…

Первое, что я понял — это то, что нахожусь в своей комнате. Уже неплохо. Значит, до кровати меня всё-таки донесли, а не оставили там, где отказали ноги.