Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 77 – Сергей Орлов

— Понял, — буркнул Феликс.

Дед медленно покачал головой.

— Истинный пепел, — проговорил он вполголоса, ни к кому не обращаясь. — Надо же. Думал, что уже до самой смерти никто не сможет удивить, а тут на тебе…

На этом разговор для него закончился. Он оглядел комнату, будто прикидывал, всё ли забрал, и мотнул подбородком в сторону двери:

— Уходим.

Феликса второй раз просить не пришлось и он тут же двинулся к выходу.

А вот дед задержался. Полез во внутренний карман, вытащил увесистый до неприличия кошель, и бросил его на стол.

— Наш уговор в силе, — сказал он. — Ты делаешь свою часть, а я тем временем подниму старые связи и попробую помочь Феликсу. Где-то же должны быть специалисты по пепельной магии. На крайний случай, найду кого надо за Уралом…

Он уже шагнул в выломанный проём, когда остановился и стукнул костяшками по косяку. Звук вышел сухой, как выстрел.

— И вот ещё что, Артём. Напиши письмо отцу, хорошо? Просто он глава рода, и если с его наследником происходят такие вещи, он должен узнать об этом первым. Только пиши коротко, по делу и без соплей.

— А матери?

Он немного подумал и всё-таки покачал головой.

— Нет… Марии пока ничего не рассказывай.

— Совсем?

— Совсем. — Дед развернулся ко мне всем корпусом. — Она же у меня курица-наседка. Как только прочитает, что с её младшеньким случилась беда, так сразу же сюда помчится и будет выхаживать Феликса как инвалида. А мне тут этого не надо. Пацан должен пережить пекло перед тем, как стать настоящим воином.

Я мог бы даже возразить и сказать, что скрывать от матери такие вещи — идея так себе. Но посмотрел на его непроницаемое лицо и как-то передумал. Да и, положа руку на сердце, я и сам не рвался писать матушке письмо, в котором «Бог Пепла Морраг» стоит в одном абзаце со словом «Феликс».

— Понял.

— Понял он, — буркнул дед, кивнул чему-то своему и скрылся в коридоре.

А я ещё какое-то время смотрел в пустой проём и думал о том, что нормально я так с родственничком познакомился.

В комнате стало очень тихо.

Снизу, из общего зала, доносился обычный кабацкий гул: кто-то требовал ещё пива, кто-то божился, что рассчитается завтра, кто-то затянул песню и был за это немедленно освистан. Видимо, Фёдор Ильич понял, что опасность посетителям больше не грозит, поэтому начал запускать гостей.

И правильно, кстати, сделал. Неработающая посреди дня таверна точно бы привлекла внимание городской гвардии, что нам это совершенно ни к чему.

Я постоял ещё немного, глядя в пустой проём, потом подошёл к столу и сел.

Кошель лежал там же, куда его бросил Всеволод. Я распустил шнурок и высыпал содержимое на столешницу — не потому, что мне срочно понадобилось знать сумму, а потому что рукам надо было чем-то заняться, пока голова раскладывала по полочкам последний час. Монеты выкатились тяжело, с тем самым звуком, ради которого люди вообще любят золото, и я принялся собирать их в столбики по десять.

Начнём со Всеволода.

Старик мне и правда понравился, и в первую очередь тем, что к жизни он подходит примерно так же, как я: смотрит, чего человек стоит на деле, а не чего он о себе рассказывает. Разница между нами одна — он куда категоричнее, а мне такая роскошь пока не по карману. Я в этом мире всего полгода и знаю до обидного мало, поэтому выслушиваю любое мнение, даже заведомо дурацкое: когда ты «приезжий» и «знаешь в городе две улицы», спорить с прохожим о дороге — последнее дело, даже если прохожий ведёт тебя явно не туда.