Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 135 – Сергей Орлов

Именно поэтому в щукинскую саблю мастера сумели втиснуть лишь рассечение защиты да спящий контур, на чём ресурсы металла исчерпались до предела. Наметь они там хотя бы ещё одну магическую жилу, и клинок лопнул бы ещё на стадии закалки. По этой причине она и стоила четыре с лишним тысячи золотых, а не сорок две.

А передо мной сейчас лежал безымянный клинок за смехотворные четыре монеты, в который можно было неограниченно вплетать магические свойства. И при этом его кристаллическая решётка оставалась безупречно целой, не содержа ни единой микротрещины или внутреннего напряжения. Это было не просто оружие, а чистый, ничем не ограниченный и абсолютно стабильный сосуд колоссальной мощи.

Я посмотрел по сторонам и в очередной раз убедился, что никто даже отдаленно не понимает, насколько серьёзный артефакт у них тут валяется.

Остался только вопрос, как его отсюда вытащить, не привлекая лишнего внимания…

Итак, что мы имели в сухом остатке?

Передо мной лежал клинок, ради которого я был готов прямо сейчас совершить парочку грехов средней тяжести. Настоящее сокровище, замаскированное под рядовой хлам. Самое пикантное — цена вопроса составляла смешные четыре золотых. Будь я один на один с продавцом, я бы уже хладнокровно выгреб эти копейки из кармана, бросил на стол, сделал ручкой и свалил в закат с победным хохотом.

Только вот мой гениальный план побега разбивался об один мешающий фактор.

Фактор состоял из тридцати пар налитых азартом глаз, которые с искренним восторгом ждали продолжения бесплатного спектакля под названием: «Ссыльный Морн против местной гильдии Оценщиков». Стоило мне хоть словом обмолвиться о реальной ценности этого артефакта, как моя халява мгновенно накрылась бы медным тазом. Клинок был не просто ценным — он был из категории вещей, за которые в этом мире могут и прикончить.

Этот хитрован Коробьин мгновенно бы сориентировался, извинился бы за «накладку», объявил бы дополнительное исследование и с помпой утащил бы артефакт на финальный, самый жирный день аукциона. А там, против представителей Имперской аристократии и разжиревших купцов, мне делать было нечего, ибо свободных денег в кошельке Себастьян наплакал.

Конечно, оставался вариант шепнуть о находке деду и вытащить клинок через его ресурсы, но… нет. Доверия к старику у меня было примерно столько же, сколько к честности местного рулеточника. А значит, расхлебывать этот замес нужно было исключительно своими силами.

В прошлой жизни у меня существовало железобетонное, выстраданное на практике правило: если на чужом складе ты наткнулся на штуковину, которая стоит дороже самого склада вместе с его владельцем, первым делом сделай максимально скучное лицо. Ступор, равнодушие и легкая тоска в глазах — твоё главное оружие. В моём нынешнем случае морда, правда, была изрядно помятой и пьяной после ядреной Ильичевской водочки, но для местных это работало даже убедительнее любой школы Станиславского.

Я выпрямился с чувством глубочайшей скорби, размашисто потёр глаза кулаком, сгоняя хмельную муть, и, аристократично пошатываясь, неторопливо поплёлся обратно вдоль стола.

«Так… стоп. Не переигрывай, Артём! Развёл тут драму на ровном месте. Откуда скорбь-то⁈ Ты пьяный тактик, а не удручённый судьбой поэт!»— вовремя сдёрнул я сам себя с опасной волны, натягивая на лицо привычную маску ленивого пофигизма.