Книга Восхождение Морна. Том 9, страница 129 – Сергей Орлов

Серафима развернулась лицом к воротам, опустилась на одно колено прямо в ледяную лужу и вжала обе ладони в мокрую брусчатку.

От её рук во все стороны метнулся иней.

Он побежал по камню живой расходящейся коркой, обгоняя сам себя, и всё, чего касался, на ходу белело и стекленело. Лужи застывали гладкими зеркалами, так и не успев пойти рябью под дождём, тонкая водяная плёнка поверх камня смерзалась в скользкое стекло, и вся улица перед казармой за какие-то пару ударов сердца оделась в ровную блестящую наледь. Лёд дотёк до самых ворот, заполз в щели под створками, растёкся по каменному порогу и замер там, поджидая выбегающих солдат.

Благо долго ждать ему не пришлось.

Ворота с грохотом распахнулись, и первый гвардеец, здоровенный заспанный детина, вылетел из них наружу на полном ходу. Подошвы его сапог встретили лёд, ноги тут же поехали куда-то вбок, детина взмахнул руками, на один нелепый миг завис в воздухе почти горизонтально и со всего маху грянулся спиной о камень, так что из него с шумным хеканьем вышибло весь воздух. Подняться он уже не успел.

Следом за ним, ничего не разбирая в темноте, вывалился второй. С разбегу споткнулся о первого, кубарем перелетел через него и пропахал носом по гладкому льду. Сверху на обоих тут же обрушился третий, за ним ещё двое, и вся эта лавина тел, ругани и мелькающих сапог сбилась прямо в воротах в одну барахтающуюся, отчаянно матерящуюся кучу.

Те, кто бежал сзади и успел разглядеть свалку, силились притормозить и упереться. Да только напирающие из глубины казармы товарищи толкали их в спину, и ледяной каток исправно валил с ног всех без разбору.

Кого-то уже несло на четвереньках, и он полз, цепляясь пальцами за мокрую стену. Кого-то протащило по льду через весь двор и крепко впечатало в ту самую гору пустых бочек, и бочки с оглушительным грохотом раскатились по всему переулку.

Так что единственный выход из казармы намертво запечатало живой пробкой из заспанных и ошарашенных гвардейцев.

За воротами на миг всё захлебнулось руганью и грохотом. А потом сквозь общий гвалт прорезался зычный командирский рёв: кто-то наводил порядок, расталкивал барахтающихся, орал поднимать головы и глядеть под ноги.

Куча в проёме начала кое-как разбираться. Гвардейцы расцепляли руки и ноги, сползали с товарищей и на четвереньках выбирались обратно во двор, подальше от проклятого катка.

И почти сразу до Серафимы долетел приказ командира:

— Маги! Где маги, мать вашу! Кто-нибудь, растопите эту дрянь!

В проёме ворот, за спинами осторожно пятящихся гвардейцев, разгорелся рыжий огонь. Какой-то крепкий мужик в наспех наброшенном поверх рубахи доспехе протолкался вперёд, выставил перед собой ладонь, и с неё неровными толчками сорвалось пламя, грубое, чадящее, дорогое, какое и выходит у человека, что берёт силу одним голым рангом, без всякого дара. Огонь лизнул кромку наледи, и лёд под ним нехотя подался: пошёл паром, осел, потёк мутной водой, и в сплошной белой корке наметилась узкая дорожка к свободе.

Серафима следила за этим из тени, и в первый миг внутри у неё ёкнуло. Слишком рано! Ещё немного, и они протопчут себе проход, и вся её работа пойдёт прахом.

Но уже в следующий миг холодный, привычно считающий рассудок взял своё, и она едва не усмехнулась тому, до чего же слепо эти вояки тычутся в темноте. Они ведь думали, что воюют с лужей под ногами. А настоящий-то её союзник был совсем не там. Он был повсюду вокруг, он сыпался им на головы, на плечи, на занесённые для удара руки. Дождь.