Книга Восхождение Морна. Том 8, страница 10 – Сергей Орлов

Феликс подтянулся на руках, попытался сесть, не справился с первого раза, сел со второго. Подложил под спину подушку, переждал, пока стенки комнаты перестанут карусельно вращаться вокруг него, и открыл глаза.

Видок у него был, прямо говоря, тот ещё. Волосы прилипли к мокрому лбу слипшимися прядями, рубаха на груди впитала столько пота, что её можно было выжимать, а на щеке каким-то образом красовался свежий порез. Ума не приложу, когда он его вообще получил. По общему впечатлению вылитый утопленник, которого минуту назад вытащили на берег, и он пока сам не решил, рад этому факту или нет.

И при этом он улыбался. И улыбка эта расходилась всё шире, пока он сидел, медленно разглаживал большим пальцем складку на одеяле и собирался с мыслями.

Я смотрел на брата и впервые за всё то время, что находился в этом теле, ловил к Феликсу что-то вроде нормального человеческого уважения.

Ну ведь реально красава.

Пять лет пахал как проклятый. Через тошноту, через ломоту в коленях, через дни, когда нормальному человеку легче повеситься, чем встать с кровати. Через всё то, на чём девяносто девять пацанов из ста ломаются ещё на второй неделе. А он не сломался. У пацана была цель, и он к ней шёл, не сворачивая, не оглядываясь по сторонам и на расслабляясь ни на секунду.

Таких пацанов я в своём зале вычислял на раз. Ходить на красивые тренировки и мечтать о красивых поясах умеет каждый второй, а вот молча работать несколько часов подряд, когда всё уже болит, а сам тренер уже давно ушёл домой — таких единицы. И Феликс был как раз из таких. С виду мажорчик в фамильной рубахе и с уложенными волосами, а под этой обёрткой сидел работяга, который реально пашет.

Так что можно сказать, что парень свой родовой огонь реально заслужил. Правда, есть одно но…

— Знаешь, Артём. Я ведь всегда знал, что получу своё родовое пламя…

Голос ещё садился, и от этого фразы выходили медленные, с придыханием.

— Просто не думал, что это произойдёт так рано.

Я молчал.

— Знаешь, Артём, нам же всё детство говорили, что родовое пламя приходит одно на целое поколение. Один Морн в каждом колене, и всё. И я, если честно, до самой твоей церемонии боялся, что этим Морном станешь ты. Просто по праву старшего.

Он закашлялся и вытер рот ладонью.

— А когда у тебя на церемонии вылез торгашеский Е, я выдохнул. Думал, ну всё, теперь моя очередь. Только знаешь, что самое смешное? Я ведь и после этого боялся. Что огонь пройдёт мимо меня тоже, выберет какого-нибудь двоюродного брата из захудалой ветки, и останусь я с носом. Поэтому и пахал, как лошадь…

Феликс шумно выдохнул.

— Знаешь, Артём, а я ведь тебе даже благодарен. — Он чуть склонил голову. — Ну серьёзно. Пока ты мотался по охотам с собутыльниками, я каждое утро вылезал из кровати и шёл на тренировочный двор. И знаешь, что мне помогало? Ты. Точнее, мысль о том, что я не хочу быть таким, как ты. Полезная, оказывается, штука, братец. Мотивация от противного называется. Очень рекомендую.

Я слушал и молчал. Спорить с человеком, который только что чуть не помер и сейчас наконец-то выговаривает то, что копилось в нём годами, занятие пустое. Пусть выговорится.

— Жаль только, отец сейчас не видит, — сказал он уже без улыбки. — Но это ничего. Я ему сам потом расскажу. Подробно. Особенно про то, что я в одиночку выдержал пробуждение родового пламени…