Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 93 – Сергей Орлов

Я отодвинул в сторону остывшую кружку и посмотрел на Степана.

— Значит так. С этого месяца ставка у тебя семьдесят золотых. И это только оклад.

Степан чуть приподнял брови и осторожно положил папку на колени.

— Дальше. В бумагах у нас с сегодняшнего дня ты числишься не ходоком на подработке, а начальником по делам ватаг. Звучит громоздко, знаю, но нужно, чтобы в казённых книгах твоя должность была внятно обозначена.

Степан хмыкнул в бороду.

— Понял, Артём Родионович.

— И третье. С каждой новой ватаги, которую ты заводишь в складчину, тебе идёт процент с первого взноса. Сколько именно — это уже к Игнату, у него голова под такие расчёты заточена лучше моей. В общем, чем больше ватаг ты к нам притащишь, тем жирнее у тебя получается месяц. Работай с умом — и себя обеспечишь, и дочку, и ещё на хорошую выпивку по пятницам останется.

Степан медленно выдохнул.

— Спасибо, Артём Родионович. Я…

— Степан, давай без этого. Ты у меня последние месяцы работал за четверть настоящей цены, так что благодарить тут, вообще-то, должен я. Считай, что мы просто закрыли старый долг, который я тебе задолжал по собственной расхлябанности.

— По дочке… — он снова чуть запнулся. — По дочке можно будет часть вперёд взять? За первый взнос в Академию надо до конца осени внести, а там сумма…

— Бери, — сказал я, не дожидаясь, пока он назовёт цифру. — С Игнатом сам согласуешь, он тебе это оформит как аванс в счёт будущих долей с новых ватаг. Если не хватит — добавим. Дочка у тебя одна и в Сечи ей делать определенно нечего.

— Одна, — согласился Степан. — Умная, зараза. Вся в мать.

Сизый на полу перестал изучать что-то у себя под крылом, поднял голову и посмотрел на Степана с неожиданной серьёзностью.

— Батя, а она у тебя на кого учиться-то едет?

— На лекаря, — сказал Степан. — Простого, без дара. У неё к этому с детства тяга.

— О, — уважительно сказал Сизый. — Это дело. Лекаря всегда при куске хлеба будут. Особенно у нас в Сечи.

— В столице, Сизый, — мягко поправила Надежда от прилавка. — Девочка в столицу едет.

— А. Ну тоже нормально. В столице тоже люди, тоже болеют. — Сизый подумал секунду и добавил: — Но у нас всё равно лучше. У нас вон, братан сейчас лечебницу открывает. Пусть возвращается, место будет.

Степан посмотрел на Сизого, потом на меня, и на лице у него впервые за весь разговор проступила нормальная, человеческая улыбка.

— Через пять лет, Артём Родионович, я вам напомню про этот разговор.

— Напомни, Степан. К тому времени мы, может, уже и в столице лечебницу откроем.

Он аккуратно собрал свои листы обратно в папку, застегнул её и встал с табурета. Пиджак на нём в плечах опять натянулся так, что кружевной воротник рубахи встал дыбом, и я поймал себя на мысли, что первым делом после прибавки надо ему подсказать, где в Сечи обитают нормальные портные. А там уж пусть сам разбирается. Не маленький.

В этот момент над дверью нахально звякнул колокольчик.

— А вот и я, Артём Родионович. Соскучились по мне?

Лиса прошла в зал, на ходу сдёргивая с головы капюшон, под которым обнаружилась знакомая рыжая копна, неаккуратно заплетённая в косу, и острая мордочка с вечно прищуренными глазами. Оглядела зал, оценила состав присутствующих, ткнула подбородком в сторону Степана.

— Здорово, Игнатич. Что, нашёл дочке деньги на учёбу?