Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 63 – Сергей Орлов

— Каким же ты был дураком, — прошептал Родион. — Молодым, наивным, самоуверенным дураком…

Причём не от недостатка ума, его как раз было в избытке. А дураком он был от той особой юношеской уверенности, которая поднимается в крови вместе с первым настоящим огнём и убеждает мужчину в молодых годах, что он уже всё на свете знает, и в любом вопросе разбирается лучше любого старика, который пытается ему что-то сказать.

Через пять лет за такую уверенность уже становится неловко. А через двадцать её вспоминают так, как вспоминают первую любовь — без гордости и сожаления, с коротким горьким смешком по тому влюбленному идиоту, которого давно уже нет.

Родион медленно потёр переносицу.

Разговор в башне он за прошедшие годы переворошил до последней запятой, и за все эти годы так и не нашёл в нём ничего лишнего. Да и неоткуда было этому лишнему взяться. Искра отдавала ровно столько, сколько отдавал ей огонь. А огонь, как Родион понял намного позже, показывал ей ровно столько, сколько считал нужным показать, и ни словом больше. Это он сообразил уже годам к сорока, когда собрал об Искре достаточно, чтобы понимать насколько могущественной была эта женщина.

А собирал он её, если честно, не специально. Оно всё само подворачивалось под руку, одно за другим, будто кто-то заботливо подкладывал ему в папку очередную бумажку с пометкой «почитай на досуге, Морн, тебе пригодится».

Сначала была строчка в дворцовой летописи столетней давности, на которую Родион наткнулся в библиотеке, сидя совсем за другим делом. Имя Искры там упоминалось вскользь, в списке Длани того времени.

А ниже по странице, буквально абзацем позже, шло описание Южной кампании, в которой имперская армия за одну зиму взяла три крепости, о которых никто не думал, что их вообще можно взять. И в описании этом мельком, между прочих деталей, упоминалось, что планы кампании строились вокруг каких-то сведений, которые Длань получила заранее. Сведений, без которых, если верить летописцу, всё пошло бы совсем иначе.

Родион тогда пожал плечами, закрыл летопись и пошёл дальше по своим делам, потому что мало ли какие красивые слова пишут придворные летописцы, когда хотят приукрасить победу.

Потом был разговор с дядей, младшим братом отца, которого Родион застал буквально за полгода до его смерти. Старик к тому времени уже здорово плыл умом, путал имена собственных сыновей, забывал дни, в которые эти сыновья у него родились, а по вечерам вполне серьёзно беседовал с покойной женой, и жена ему, судя по всему, охотно отвечала.

Но про Искру он помнил до странности хорошо, и не из родовых преданий, а из собственной молодости. В те годы, когда дядя служил в столичной гвардии, во дворец однажды попытались пробраться убийцы. Подготовленные, с планом императорских покоев и с расписанием смены караулов.

А вот про то, что случилось с ними внутри, дядя помнил до последней мелочи. Потому что стоял той ночью в карауле и видел всё своими глазами.

«Искра предупредила их за день, мальчик мой. Они там все знали. Знали, где стоять, знали, кого пропускать, знали, кого валить на месте. И к утру от этих ребят ничего не осталось.»

Потом была война с восточными княжествами, о которой старики рассказывали за столом, как о самой странной войне за последние сотни лет. Потому что выигрывать её Империя начала ещё до того, как та по-настоящему началась.