Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 7»
|
Общие знания по миру. География. История, причём такая, в которой сплошные победы и ни одного поражения, как будто Империя за триста лет ни разу не получала по шее. Математика на уровне «посчитай, сколько горбуш в пяти мешках, если в одном семь». А вот с чем дело тут обстоит действительно неплохо, так это с боевыми искусствами и владением оружием. Студентов гоняют серьёзно: меч, копьё, короткий клинок, лук, даже арбалет. Из преподавателей сплошь бывшие ходоки да гвардейцы, программа выстроена толково, и к концу первого курса любой, кто не прогуливает и работает головой, уверенно держит клинок и в учебном спарринге способен дать сдачи. Одна беда — физической подготовкой с ними никто всерьёз не занимается. Утренняя зарядка, пробежка пару раз в неделю, и на этом все успокаиваются, считая задачу закрытой. В результате получается специфический боец: техничный, с поставленными руками и чистыми движениями, только вот дыхалки у него хватает ровно на пару минут, пока противник не возьмётся за него всерьёз. Техника техникой, а в реальной драке от такого бойца толку как от фарфорового сервиза в кабацкой потасовке: смотреть приятно, а в деле развалится раньше, чем дойдёт до замаха. Ну и магия, куда же без неё. С ней, впрочем, отдельная история. Первокурсников гоняют по базе на том уровне, на котором у них физически не хватает ядра. Вот тебе формула, вот тебе поза, вот тебе концентрация — давай, создавай искру. Ребёнок со спящим почти ядром мучается час, выжимает из себя каплю, гаснет, получает от преподавателя насмешливое «слабо, следующий», идёт в угол и садится ждать, пока остальные помучаются. А потом все вместе идут в столовую есть перловку. И каждый раз, когда я про это думаю, мне вспоминается один мой старый знакомый. Звали его Палыч, и в прошлой жизни он был моим старшим наставником, одним из тех, кого встречаешь в зале и надолго запоминаешь. Так вот Палыч терпеть не мог, когда в зал приводили ребёнка и с порога пихали ему в руки боксёрские перчатки. «Прежде чем бить,» — говорил Палыч, — «научи его стоять. Прежде чем стоять — научи падать так, чтобы не сломал себе шею. Прежде чем падать — дай ему нормально подышать, а то у него диафрагма как у новорождённого котёнка, три раза ударишь и забирайте покойничка.» Мы тогда первое время смеялись над этими словами. Да и сам Палыч к тому располагал: сухой, злой, похожий на старого цепного пса, который давно забыл, зачем его привязали, но лаять по привычке всё равно продолжает. А потом выяснилось, что из его группы за десять лет никто не получил серьёзной травмы, и смеяться над ним мы как-то резко перестали. Так вот, к чему я это. Академия в Серых Холмах — это зал, куда приводят ребёнка со слабым ядром и с порога пихают ему в руки условный «файербол», который он физически не может удержать. И ребёнок, ожидаемо, этот файербол роняет себе под ноги, обжигается, идёт в угол и всю жизнь думает, что он бракованный. А он не бракованный. Он просто не готов. Ему сначала надо… — Морн… Шёпот. Тихий, почти на грани слуха, но пришёл он откуда-то со стороны, в обход обычной мешанины уличных звуков, будто кто-то наклонился к самому уху и выдохнул моё имя в висок. Я замер посреди улицы и медленно повернул голову на звук. Сбоку, в глубине какого-то двора, горело красное пятно открытого огня. Тут же потянуло запахом железа, раскалённого угля и прогоревшей окалины, от которого в носу сразу защипало и захотелось отвернуться. Я не отвернулся. Ноги сами сделали пару шагов в ту сторону, потом ещё пару, и только когда я оказался почти в воротах двора и в лицо мне ударила плотная, жирная волна жара, я понял, что смотрю в горн. |