Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 3 – Сергей Орлов

Как это работает, я не понимал. Вообще. Не в смысле «надо подучить теорию», а в смысле — у меня в голове не было того места, куда эту информацию положить. Как глухому от рождения объяснять, что такое музыка. Можно сколько угодно рисовать ноты на бумаге, но пока не услышишь, всё это не более, чем просто закорючки.

И ведь после всего этого архимаг просто сел на обломок колонны, раздобыл откуда-то кружку эля и сидел себе, попивал, пока вокруг народ кашлял, стонал и ощупывал себя, проверяя, все ли конечности на месте.

Я покосился на него. Громобой стоял рядом и смотрел на предрассветное небо с таким лицом, будто вышел подышать после хорошей попойки и прикидывал, не пора ли на боковую. Любой другой на его месте сейчас лежал бы пластом, выжатый до последней капли, а этот даже дыхание не сбил.

И всё-таки это было не чудо. Тренерское чутьё, которое за тридцать лет не подвело меня ни разу, говорило чётко: у того, что он сделал, есть объяснение. Запредельно далёкое от моего текущего уровня, но конкретное, как турник, до которого не допрыгнешь с земли, но который висит на вполне определённой высоте.

Это было мастерство, нечеловеческое и невозможное на первый взгляд, но всё-таки мастерство, а не божий дар, упавший с неба. А раз мастерство, значит, до него можно дотянуться. Пока что турник висит высоко, но никуда не денется.

Себастьян тоже заинтересовался архимагом. Перестал вылизываться, поднял голову и уставился на Громобоя снизу вверх тем самым кошачьим взглядом, от которого у большинства людей начинает чесаться затылок и возникает острое желание куда-нибудь отойти по делам.

На Громобоя это не подействовало. Он посмотрел на кота, потом на меня.

— А это кто?

— Себастьян, — сказал я. — Фамильяр. Достался мне сегодня ночью, прямо посреди всего этого бардака. А до него у меня появился химера-голубь, так что ещё пара таких ночей, и придётся нанимать кого-нибудь на должность смотрителя зверинца.

Громобой хмыкнул и опустился рядом с котом на одно колено. Мужик размером с дверной проём, а двигался так, будто всю жизнь имел дело с существами, которых легко спугнуть. Положил руку ладонью вверх на камень в полуметре от Себастьяна и замер, не пытаясь дотянуться, не навязываясь, просто обозначив своё присутствие.

Себастьян выдержал паузу, которой позавидовал бы любой дипломат, потом неторопливо поднялся, подошёл, обнюхал кончики пальцев и коротко боднул ладонь лбом. Громобой почесал его за ухом, и через связь я услышал бархатный голос кота:

«Приемлемо. Руки чистые, ногти подстрижены, за ухом чешет правильно. Можете оставить его в нашем окружении, господин Морн.»

Я прикусил щёку, чтобы не заржать.

— Хорошее животное, — сказал Громобой, выпрямляясь. — Взрослое, с характером. Такому можно и спину доверить.

Себастьян вернулся ко мне и сел рядом, обернув хвост вокруг лап с видом кота, который только что провёл аудиенцию и остался удовлетворён результатом. Громобой, судя по кивку, тоже считал знакомство состоявшимся. Два существа, каждое из которых было абсолютно уверено, что это именно оно снизошло до одобрения другого.

— Ну что, молодой Морн, — архимаг стряхнул с колена каменную пыль и посмотрел в сторону уцелевшего крыла резиденции. — Пойдёмте. Пока мы тут беседовали с нашим чешуйчатым другом, я попросил кое-кого собраться. Есть разговор, который не терпит отлагательств.