Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 129 – Сергей Орлов

— Феликс — глупый мальчишка! — Волков ударил кулаком по подлокотнику. — Брак с Феликсом даёт мне законное основание претендовать на земли Морнов, когда с остальными представителями рода будет покончено. Земли, титулы, торговые пути — всё перейдёт к Волковым через Алису. По закону!

Змей слушал его, подперев подбородок кулаком. Усмешка никуда не исчезала.

— Вы хотите уничтожить род Морнов и забрать их наследство через собственную дочь, — резюмировал он. — Амбициозно и очень… грязно. Пожалуй, даже по нашим меркам.

— Не тебе…

— Да-да, не мне судить, — закончил за него Змей. — Разумеется. Я просто наблюдаю. Это, знаете ли, моё любимое дело.

Волков хотел ответить — что-то резкое, ядовитое, достойное человека его положения — но не успел, так как в этот момент дверь открылась.

Не распахнулась, а именно плавно открылась. Тихо так, будто от сквозняка. Но в коридоре за ней не было ни одного окна, и сквозняков во дворце Волковых не водилось — архитектор позаботился об этом лично, получив за работу дополнительно шестьдесят золотых и подзатыльник за скрипучую ступеньку.

Фигура в плаще вошла в кабинет, и воздух мгновенно потяжелел.

Ни лица, ни силуэта — плащ скрывал всё: рост, сложение, пол, даже манеру двигаться. Капюшон свисал низко, и в его тени не было видно ничего — абсолютная чернота, словно под тканью не прятали лицо, а вырезали дыру в пространстве.

Господин Сумрак тут же поднялся.

Волков видел это впервые и на мгновение забыл обо всём. О дочери, о Морнах и даже о собственном страхе. Потому что Сумрак встал. Тот самый Сумрак, который последние полчаса смотрел на главу Великого Дома как на забавное насекомое, который усмехался и загибал свои когтистые пальцы, этот самый Сумрак поднялся из кресла, выпрямился, склонил голову и замер. И даже усмешка, эта вечная, приклеенная к змеиной морде усмешка, которую Волков за два года ни разу не видел сползающей с его лица, мгновенно исчезла.

«Вот тебе и настоящая сила,» — подумал тогда Волков. — «Какой толк с титулов и денег, если они никогда не заставят члена могущественной организации из-за Урала вот так приклонять голову».

— Как вы… — Волков привстал из кресла.

— Сядь.

Волков сел.

— И заткнись.

Волков заткнулся.

Голос из-под капюшона был изменён. Магией, артефактом, Волков не знал чем именно, да и не хотел знать. По этому голосу нельзя было определить ни пол, ни возраст, ни даже понять, человек ли вообще с ним разговаривает. Но одно Волков понимал отчётливо: когда этот голос говорит «сядь», ты садишься. Когда говорит «заткнись», ты затыкаешься. И не потому что боишься, хотя конечно боишься, причём до дрожи в коленях. А потому что просто физически не можешь сопротивляться этой ужасающей магической ауре.

Фигура прошла к окну, остановилась и посмотрела на ночную столицу. Шаги были абсолютно бесшумными, даже плащ не шуршал, хотя, по идее, должен был.

— Я знаю, что произошло в Сечи.

Господин Сумрак повернул голову, а в змеиных глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Что было в принципе не свойственно конкретно этому зверолюду.

— Это невозможно… — начал Змей осторожно. — Нападение должно было начаться пол часа назад. И наши каналы связи…

— Я уже знаю, что произошло.

Змей тут же закрыл рот и склонил голову.

Фигура повернулась от окна. Плащ колыхнулся, и на мгновение в прорези капюшона блеснуло чьё-то лицо. Или Волкову это только показалось…