Книга Восхождение Морна. Том 6, страница 106 – Сергей Орлов

Зверолюд шипел, раскачивая плоской башкой, и в вертикальных зрачках плескалось тупое злорадство. Он не нападал, а просто стоял между мной и пернатым, выигрывая драгоценные секунды для своего лидера.

За спиной лопнул с треском ледяной кокон, и я понял, что случилось, ещё до того, как обернулся, потому что земля под ногами вздрогнула от тяжёлых ударов копыт. Тур вырвался на свободу и набирал разгон прямо на Серафиму, которая стояла ко мне лицом, прикрывая спину, и понятия не имела, что двести кило ярости уже несутся на неё, опустив рогатую башку.

Я крикнул, она обернулась, но тур уже летел, нацеливая костяной гребень ей в грудь. Змей хлестнул хвостом, целя мне по ногам, но я перепрыгнул через чешуйчатое тело, вложил остатки воздуха в короткий импульс, отшвырнувший тварь в сторону, и в последнюю секунду влетел между Серафимой и туром, оттолкнув её плечом в сторону и поймав удар костяного гребня левым боком. Хотя «поймав» — это слишком мягко сказано. Тур прошёл сквозь меня, как поезд через бумажную стену.

Мир кувыркнулся, земля стала небом, небо землёй, в этом калейдоскопе мелькнули звёзды, крыша пристройки, камни двора, и только потом пришла боль, от которой темнеет в глазах и мозг на секунду забывает, как дышать.

А спустя мгновение я впечатался спиной в стену и сполз по ней на землю. Минимум два ребра слева, а скорее три, отозвались тупой, глубокой болью, от которой каждый вдох давался со скрипом. Рот наполнился кровью, перед глазами плыло, а левый бок горел так, будто кто-то приложил к нему раскалённый утюг.

Ну чтоб тебя, Артёмка! Опять рёбра! Мы с ними в этой жизни определённо не ладим.

Тур развернулся, роя копытом брусчатку. Тупая скотина даже не замедлилась после удара, просто описала дугу по двору и опустила рогатую башку, готовясь добить то, что не додавила с первого раза.

Серафима оказалась между нами раньше, чем я успел подняться. Ладони подняты, и из последних сил, из того огрызка резерва, который у неё ещё оставался, она выпустила ледяной поток прямо в морду. Лёд заковал башку от рогов до ноздрей, залепил глаза, забил ноздри, и зверолюд заревел глухо, из-под ледяной маски, замотал головой и врезался в стену рядом со мной, промахнувшись на полкорпуса.

И тут я услышал крик Сизого. Короткий, хриплый, обрывающийся на полузвуке, совсем непохожий на привычный ор и ругань, от которых обычно закладывало уши.

Я повернул голову и увидел, что тигр держал Сизого за горло, приподняв над землёй одной рукой. Пернатый дёргался, руки скребли по хитиновому предплечью, перья стояли дыбом, жёлтые глаза выпучены, а клюв раскрыт в беззвучном крике, потому что воздуха в лёгких уже не было.

Волк стоял рядом, облизывая окровавленную морду, и ждал, когда хозяин закончит.

Между мной и Сизым было пятнадцать шагов и ни одной секунды в запасе, потому что тигр уже заносил свободную руку, чтобы оборвать жизнь моей химеры и… друга.

Я не раздумывая рванул вперёд и попытался ударить огнём, но с пальцев сорвался жалкий язычок пламени, который волк принял на себя, даже не дрогнув. Резерв выжат досуха, а нож против тигра-зверолюда — примерно как зубочистка против медведя. Но я всё равно бежал.

Когти пошли вниз… я понимал, что не успеваю и… в следующее мгновение двор неожиданно залило огнём.