Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 100 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Заходи, — бросила она коротко, развернулась и ушла вглубь комнаты, оставив дверь открытой.

Я переступил порог и замер, потому что всё, что я увидел внутри, не имело ничего общего с тем, что я ожидал от Ледяной Озёровой.

Озёровы — род небедный, но Серафима, насколько я знал, принципиально не брала у семьи ни монеты с тех пор, как оказалась в Сечи. Так что я ожидал аскетичной чистоты: скромная мебель, пустые стены, минимум вещей, и во всём этом — упрямая гордость девушки, которая скорее будет спать на голых досках, чем попросит помощи у кого бы то ни было.

Но вместо этого я оказался посреди комнаты девочки-подростка, которая вкладывала всё своё нерастраченное самовыражение в единственное место, где можно было быть самой собой.

На узкой кровати громоздилась гора подушек, штуки четыре, не меньше, разных размеров, в чехлах от белого до нежно-голубого. Поверх одеяла был небрежно брошен вязаный плед, явно не из академских, а привезённый из дома или купленный на рынке, тёплый и пушистый, из тех, в которые заворачиваются холодными вечерами с чашкой чего-нибудь горячего. У изголовья стоял крохотный столик, заставленный баночками и флаконами, назначение которых я мог только угадывать, но общий смысл был понятен: кремы, мази, притирания и прочая девичья алхимия.

На стене над кроватью висело небольшое зеркало в простой деревянной раме, а рядом, на вбитом в камень гвозде, покачивалась тонкая серебряная цепочка с кулоном в форме снежинки. На подоконнике в глиняном горшке доживало своё какое-то растение, бледное, вытянувшееся от недостатка света, но упрямо живое.

А рядом с ним лежала раскрытая книга страницами вниз, будто хозяйка отвлеклась на середине главы и собиралась вернуться. Я машинально скользнул взглядом по обложке и прочитал: «Пленница Тёмного Лорда. Книга третья. Запретные покои». Под названием красовался мускулистый мужчина в распахнутом камзоле, который прижимал к стене симпатичную девицу с выражением лица, которое не оставляло сомнений в его намерениях.

Книгопечатание в Империи появилось сравнительно недавно, когда какой-то ушлый маг додумался приспособить копировальные заклинания под тиражирование текстов. Специалистов, способных на такую работу, было от силы пара дюжин на всю страну, и стоили их услуги соответственно.

Казалось бы, в таких условиях «печатать» должны были исключительно трактаты по магии, военные наставления и своды законов. Но нет. Любовные романы вырвались в местные бестселлеры с такой скоростью, будто на них наложили ускоряющее заклятие, и я точно знал это не из праздного любопытства, а потому что однажды имел несчастье провести полдня в лавке Надежды, где та в течение нескольких часов восторгалась похожей книгой, пересказывая мне ключевые сцены с такими подробностями, что я до сих пор не мог без содрогания слышать слово «нефритовый стержень».

Так… что там у нас. Книга третья. То есть первые две Серафима уже осилила. Я на мгновение представил, как Ледяная Озёрова, гроза Академии, криомант ранга В, по вечерам заворачивается в свой пушистый плед с чашкой чая и читает про запретные покои Тёмного Лорда, и мне стоило огромных усилий сохранить невозмутимое лицо.

У противоположной стены стоял сундук, на крышке которого аккуратной стопкой были сложены мантии, а сверху пристроилась пара мягких домашних туфель, вышитых синими цветами. Под стулом обнаружились сапоги, начищенные до блеска, в котором отражалось всё отчаяние хозяйки, которая даже посреди Сечи не могла позволить себе ходить в грязной обуви.