Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 108 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Извиняться перед… — он сглотнул. — Перед птицей?

— Перед разумной химерой, которая состоит у меня на службе. Да. Вслух. Так, чтобы он услышал.

Лицо охранника начало наливаться краской. Сначала шея, потом щёки, потом лоб. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Это… — голос у него сел. — Это уже слишком, господин. Перед вами — одно дело. Вы аристократ, я понимаю. Но перед этим… перед этой тварью…

— Э, потише с «тварью», — донеслось сверху. — Я всё слышу, между прочим.

— Заткнись! — рявкнул охранник, и вся его показная покорность слетела, как шелуха. Он повернулся ко мне, и в глазах уже не было расчёта, только злость. — Нет. Вот это — нет. Хоть режьте. Я пятнадцать лет на этих воротах стою, и ни разу, слышите, ни разу не извинялся перед скотиной. И не буду.

Петро шагнул вперёд, и топор в его руке качнулся.

— Слышь, Морн, — Петро перехватил топор поудобнее, и я заметил, как на лезвии блеснули старые зазубрины. — Я тут повидал всяких. И графских сынков, и баронских, и даже одного герцогского племянника как-то раз. Знаешь, где они сейчас?

— Дай угадаю, — сказал я. — Ты их всех победил своим грозным видом, и теперь они присылают тебе открытки на праздники? «Дорогой Петро, спасибо, что научил нас уму-разуму, целуем в щёчку, передавай привет жене и топору»?

Кто-то в толпе хихикнул. Потом ещё кто-то. Петро побагровел так, что я на секунду испугался — вдруг его удар хватит прямо здесь, и мне придётся объяснять, почему городской стражник помер от моей шутки.

— Умный, да? — он сделал ещё шаг, и земля под его сапогами скрипнула. — Сейчас посмотрим, какой ты умный, когда я тебе башку раскрою.

— Братан, ты чё творишь? — голос Сизого сверху звучал уже не так уверенно. — Это ж типа… это ж наезд конкретный! Артём, может, ну его на хрен? Поехали отсюда, а? Чё с дебилами связываться? Они ж тупые, с тупых чё взять?

Хороший совет. Разумный. Правильный.

Жаль, что я никогда не умел следовать хорошим советам. Это, наверное, какой-то врождённый дефект. Говоришь мне «не лезь» — я лезу. Говоришь «опасно» — я иду проверять. Говоришь «этот мужик с топором тебя убьёт» — а я стою и жду, что будет дальше.

Соловей на козлах заворочался. Я слышал, как скрипнула кожа, когда он потянулся к чему-то под сиденьем — наверняка там лежал его старый меч, завёрнутый в тряпку.

— Может, подсобить, молодой господин? — спросил он негромко, но так, чтобы Петро услышал. — А то я, знаете ли, в своё время таких быков на спор укладывал. Один раз под Переяславлем пятерых за минуту положил, и это ещё с похмелья было, после того как мы с сержантом Кривым всю ночь…

— Соловей, — перебил Марек. — Не сейчас.

— Я просто говорю, что если надо…

— Не надо.

Петро, видимо, решил, что разговоров было достаточно.

Он замахнулся.

Топор пошёл по широкой дуге, со свистом рассекая воздух. Красивый замах, мощный, из тех, что раскалывают бревна пополам с одного удара. Такими ударами побеждают в кабацких драках и пугают крестьян на рынке.

Вот только я не крестьянин.

Я качнулся влево, лениво, почти небрежно, и лезвие прошло мимо, обдав лицо ветром. Топор врезался в борт нашей кареты с глухим стуком и застрял в дереве. Петро дёрнул рукоять, пытаясь освободить оружие, и на его лице мелькнуло что-то похожее на растерянность.