Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 51 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Расклад в любом случае так себе.

Мы спустились по лестнице, и сразу стало понятно, что в доме творится полный бардак. Не тот организованный хаос, когда все бегают, но каждый знает своё дело. Нет, это была паника в чистом виде.

Две служанки метались по коридору с охапками какого-то тряпья, едва не врезавшись в нас на повороте. Из кухни доносились всхлипы и причитания — кто-то из женщин то ли молился, то ли проклинал судьбу, разобрать было сложно. За закрытой дверью справа мужские голоса спорили о чём-то вполголоса, и я уловил обрывки: «…через заднюю калитку…», «…да куда ты денешься, идиот, они наверняка…», «…а я говорю, надо было ещё вчера…»

Крысы готовились бежать с корабля. Не то чтобы я их винил.

Елену мы нашли на первом этаже, в коридоре у окна, выходящего во двор.

Она стояла неподвижно, глядя на всадников через мутное стекло. Уже одета — тёмно-серое платье, строгое, почти траурное. Волосы собраны в простой узел, никакой косметики, никаких украшений. Руки сложены перед собой, спина прямая.

И, как обычно, абсолютно спокойная.

— Он пришёл, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Я знала, что придёт. Чувствовала. Но не думала, что так быстро.

Я подошёл ближе и встал рядом, глядя в то же окно. Отсюда двор просматривался хорошо — всадники, лошади, оружие. Корсаков в самом центре.

— Оставайтесь в доме, — сказал я. — Не выходите, что бы ни случилось.

— Хорошо.

Она кивнула, всё ещё не глядя на меня. Пальцы чуть сжались — единственный признак того, что внутри у неё что-то происходит. А может, и это было частью представления. С этой женщиной я уже ни в чём не был уверен.

Марек ждал у входной двери, рука на рукояти меча. Я подошёл, и он толкнул тяжёлую дубовую створку. Петли скрипнули — противный, тянущий звук, от которого хотелось поморщиться.

Утренний воздух ударил в лицо.

Холодный, влажный, пахнущий лошадьми, кожей и металлом. И чем-то ещё — густым, звериным, чего я не мог определить. Во дворе стоял гул: приглушённые разговоры, фырканье коней, звяканье упряжи. Кто-то негромко смеялся справа. Кто-то слева почёсывал лошадь за ухом и что-то ей нашёптывал.

Атмосфера была странной. Не напряжённой, не враждебной — скорее… будничной. Как будто эти люди приехали не убивать, а на обычную работу. Вторник, девять утра, нужно вырезать одно небольшое поместье, потом обед, потом можно и по домам.

Профессионалы, мать их.

Корсаков стоял в центре двора.

Вблизи он оказался ещё массивнее, чем из окна. И ещё неправильнее. Я смотрел на него и не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Не конкретная деталь, а всё вместе — как он стоял, как дышал, как смотрел. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, но от него исходило что-то такое, от чего хотелось сделать шаг назад. А то и сразу несколько.

Он смотрел прямо на меня. На губах играла лёгкая усмешка, и я наконец разглядел его зубы.

Белые. Ровные. И… неправильные. Клыки чуть длиннее, чем должны быть. Чуть острее. Мелочь, почти незаметная, но когда замечаешь — уже не можешь развидеть.

— А ты ещё кто такой?

Голос низкий, с хрипотцой.

— Артём Морн, — сказал я. — Гость баронессы Стрельцовой.

Я смотрел на него внимательно и поймал момент, когда он услышал фамилию. Едва заметное движение — плечи чуть дёрнулись, голова качнулась на миллиметр назад. Кто-то другой бы не заметил. Но я тридцать лет смотрел на людей, оценивая их реакции, и такие вещи видел даже во сне.