Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 11 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Боже, я такого не видел лет десять! — вторил ему другой голос.

— Это точно будет ранг A, не меньше!

— А что вы хотели? Это же дом Морнов!

Голоса сливались в восторженный гул, и я стоял в центре этого сияния, чувствуя, как сила продолжает расти. Свет становился ярче с каждой секундой, заполняя зал, отражаясь от мрамора колонн и хрусталя люстр, превращая всё вокруг в ослепительное белое море. Камень пульсировал под моими руками, словно огромное каменное сердце, и каждый его удар отдавался в моей груди.

Ещё мгновение, и всё проявится. Ещё секунда, и я узнаю свой дар.

И тут свет начал меркнуть.

Не плавно угасать, как догорающая свеча, а именно меркнуть — резко, неправильно, будто кто-то накрыл его тёмным покрывалом. Аплодисменты оборвались на полуслове, и зал ахнул снова, но теперь это был совсем другой звук. Не восторг, нет. Скорее недоумение, смешанное с чем-то похожим на страх.

Что-то явно пошло не так.

Побледневший церемониймейстер склонился над Камнем и повторил заклинание проверки. Руны вспыхнули, погасли, и старик повторил жест снова, уже медленнее, словно надеялся, что в первый раз просто ошибся.

Камень молчал.

— Дар определён, — сказал он наконец. — Артём Морн. Дар: «Оценка». Ранг…

Он замолчал, закрыл глаза и несколько секунд стоял неподвижно. Я видел, как шевелятся его губы, произнося то ли молитву, то ли ругательство. Потом он открыл глаза, посмотрел на символ над Камнем ещё раз, и по его лицу я понял всё, что мне нужно было знать.

— Ранг Е.

Зал не ахнул. Не зашумел. Просто замолчал — разом, как будто кто-то выключил звук. Четыреста человек в шелках и бархате, в орденах и фамильных драгоценностях, застыли на своих местах и уставились на меня с одинаковым выражением лица.

Я знал это выражение. Видел его тысячу раз в прошлой жизни, когда перспективный боец проваливал квалификацию. Смесь неловкости и облегчения: неловко за него, но хорошо, что это не я.

Где-то справа женщина в изумрудном платье прижала ладонь к губам. То ли сдерживала вскрик, то ли смех — с такого расстояния не разобрать. Мужчина рядом с ней вцепился в подлокотник кресла так, что казалось вот-вот его сломает. А в третьем ряду кто-то выронил веер.

Тишина продержалась секунд пять. Потом в дальнем углу кто-то хихикнул — коротко, придушенно, тут же зажав себе рот. Но поздно. Смешок разнёсся под сводами, как камешек, брошенный в стоячую воду.

И пошла рябь.

— Е-ранг, — услышал я справа. Женский голос, приглушённый, но не настолько, чтобы я не разобрал слов. — У «великого воина». Это же… это же просто…

Она не договорила, но договаривать было и не нужно.

— Пять поколений, — вторила ей другая, постарше. — Пять поколений великих магов. И вот теперь…

— Тише вы! Граф смотрит!

А он смотрел. Я знал это, хотя стоял спиной к родительской ложе. Чувствовал его взгляд затылком — тяжёлый, давящий, как свинцовая плита.

В зале тем временем творилось интересное. Я видел, как руки ныряют в складки одежды, как блестят грани маленьких кристаллов — артефакты записи, которые гости так старательно скрывали от охраны на входе.

Теперь они уже не прятались, так что уже к вечеру запись моего позора разойдётся по всем салонам столицы, а к утру дойдёт до провинции. Артём Морн, герой и спаситель, несостоявшийся муж и будущий великий маг — оказался пустышкой с даром лавочника.