Книга Милость королей, страница 55 – Кен Лю

— Куни! – воскликнул Хупэ. – Отдай приказ отступать!

— Назад! Отставить! Цельтесь лучше! Навесной огонь! Плотный ветер! – Вспомнив все, что слышал о разбойничьем ремесле от рыночных рассказчиков и читал в баснях Кона Фиджи, Куни выкрикивал первые приходившие на ум «разбойничьи» фразы, но понятия не имел, что они обозначают.

Разбойники Куни бесцельно кружили на месте, а вооруженные охранники тем временем приближались, лучники дали следующий залп.

— У них лошади, – сказал Хупэ. – Если мы попытаемся убежать, нас попросту растопчут, так что несколько человек должны остаться и принять бой, чтобы дать возможность уйти остальным.

— Верно, – кивнул Куни, немного успокоившись. – Я останусь с Фаем и Гатой, а ты забирай остальных и уводи подальше отсюда.

Хупэ покачал головой:

— Это не драка в таверне, Куни. Мне известно, что ты никогда никого не убивал и даже не учился владеть мечом, в то время как я служил в армии, так что остаться должен я.

— Но я командир!

— Не будь глупцом. У тебя в Дзуди жена, брат и родители, а у меня никого нет. Парни на тебя рассчитывают – ты их единственная надежда на спасение оставшихся в городе семей. Я верю в сон и в пророчество рыбы. Помни об этом.

Хупэ с оглушительным криком бросился на наступавших солдат, высоко подняв меч, вырезанный из сука дерева, потому что настоящий отдал Куни.

Рядом с Куни рухнул еще один воин, сраженный попавшей в живот стрелой.

— Мы должны отступить! Сейчас! – выкрикнул Куни.

Разбойники в тот же миг бросились прочь от каравана в сторону гор и бежали, не останавливаясь, до тех пор, пока не стали подкашиваться ноги и не сбилось дыхание.

Хупэ так и не вернулся.

Куни сидел в своей палатке и отказывался выходить.

— Вам нужно хоть чего-нибудь поесть, – в который уже раз сказал Ото Крин, которого Куни спас от огромной белой змеи.

— Уйди.

Оказалось, что разбойничать гораздо труднее, чем об этом пели барды и рассказывалось в баснях Фиджи. Люди погибали из-за его непродуманных решений.

— Пришли новые люди, желающие присоединиться к нашему отряду, – сказал Ото.

— Скажи, чтобы уходили, – пробурчал Куни.

— Они не уйдут до тех пор, пока не увидят вас.

Куни пришлось выбраться из палатки. Солнце было таким ярким, что на мгновение ослепило и ему пришлось прикрыть покрасневшие от бессонной ночи глаза. Он пожалел, что у него нет кувшина с медом сорго, который помог бы погрузиться в забвение.

Перед ним стояли двое мужчин, и Куни сразу увидел, что у обоих нет левой руки.

— Помнишь нас? – спросил тот, что постарше.

Они показались Куни смутно знакомыми.

— Ты послал нас в Пан в прошлом году.

Куни закрыл глаза и постарался вспомнить.

— Вы отец и сын. Из-за того что не смогли заплатить налог, вас обоих забрали на принудительные работы. Тебя зовут Муру, ты любил играть в рамми, в две руки.

Как только произнес эти слова, он сразу о них пожалел. Стоявший перед ним человек больше не мог играть в свою любимую игру, и Куни стало не по себе – ведь он напомнил бедняге о его потере, – но Муру с улыбкой кивнул:

— Я знал, что ты запомнишь, Куни Гару. Возможно, ты и выполнял приказ императора, а я был твоим узником, но ты обращался со мной так, словно мы друзья.

— Что с вами случилось?

— Мой сын разбил статую в Мавзолее, и ему отсекли левую руку. А когда я попытался объяснить, что это получилось случайно, они отсекли руку и мне. После того как год нашей работы закончился, нас отослали обратно, но нас никто не ждал: моя жена умерла от голода той зимой.