Книга Милость королей, страница 300 – Кен Лю

«Чем ближе к идеалу твои идеи, тем дальше от идеала способы их осуществления».

Армия Куни покинула Димуши и двинулась в сторону Пана, который восстановил Кого Йелу, а семью отправили туда еще раньше. По договору обе стороны обещали не выдвигать войска ближе чем на пятьдесят миль к берегу Лиру.

— Ты решил, когда мы перейдем в наступление? – спросил Луан.

Они ехали в экипаже Куни. Король изучал доклады о сборе урожая и налогов и размышлял о том, как станет управлять своими новыми владениями после окончания войны. Теперь ему очень пригодятся старые архивы империи, предусмотрительно спасенные Кого Йелу. Он с благодарностью думал о премьер-министре, и вопрос Луана Цзиа застал его врасплох.

— В наступление? Ты ведь не думаешь, что мирный договор – это окончание вашей истории?

Куни посмотрел на него:

— Война шла слишком долго. Мы с Матой не смогли одержать победу. Я поставил свою печать на договоре. Дело сделано.

— Печать – это лишь след на бумаге и обладает той силой, которой ты сам его наделишь. У армии Кокру проблемы с продовольствием, солдаты рассредоточились по всему Кокру и потеряли бдительность. А мы, благодаря заботам Кого Йелу, имеем солидные запасы. Сейчас самый подходящий момент, чтобы нанести неожиданный удар, вложив в него все наши силы.

— И тогда я войду в историю как величайший предатель. Обвинения Маты против меня будут высечены в камне, а мои деяния сделают их истинными. То, что ты мне советуешь, противоречит всем законам войны. У меня не останется чести.

— Приговор истории невозможно оценить с близкого расстояния. Ты увидишь осуждение людей нынешнего поколения, но никто не знает, как их потомки отнесутся к твоим поступкам в будущем. Если ты не нападешь сейчас и не закончишь войну, кровопролитие будет продолжаться. Еще лет через десять-двадцать Дасу и Кокру снова встретятся на полях сражений, кровь окрасит воды реки Лиру, люди Дара будут страдать и умирать.

Куни подумал о жителях Пана, которых бросил, рассчитывая, что сумеет сохранить дружбу с Матой. Их крики на улицах до сих пор преследовали его во сне.

— Ты принесешь в жертву множество людей ради сохранения собственной чести в пустом мире, – сказал Луан. – Мне представляется, что это будет невероятно эгоистичным поступком.

— Неужели не остается места для милосердия? Неужели между богами и людьми не может быть взаимопонимания?

— Милосердие к врагам, мой король, означает жестокость к друзьям.

— Такая логика, Луан, очень удобна для тиранов.

— Королева Гин часто говорит, что во время войны пригодны все способы достижения победы. Нож не является злом только из-за того, что остер, и заговор не становится порочным деянием лишь потому, что оказывается эффективным. Все зависит от умения. Милость королей не имеет ничего общего с моралью, управляющей жизнью обычных людей.

Куни ничего не ответил.

— Если ты не воспользуешься возможностями, которые оказались в твоем распоряжении, боги накажут тебя за ошибки.

Договор в руках вдруг показался Куни невероятно тяжелым. Но кто знает, быть может, ответственность за жизнь людей будет тяжелее?

«Я считал, что обладаю властью, – подумал Куни, – но теперь начинает казаться, что это власть обладает мной».

— Позови Мюна Сакри и Тана Каруконо.

Куни тяжело вздохнул и разорвал договор, а через минуту его обрывки унес ветер, точно произнесенные и тут же забытые слова.