Книга Милость королей, страница 288 – Кен Лю

— Если вы мне не доверяете, – ответил Перинг, – то примите мою отставку. Я вернусь домой, в свое родовое поместье возле Сарузы, и буду сажать ямс, как прежде. Служить тому, кто не способен отличить друга от врага, мне не пристало.

— Я принимаю твою отставку. Возвращайся домой, старик.

Торулу шагал по дороге, кипел от печали и гнева, понимая, что потерпел поражение, но в голове у него царил хаос, а сердце наполняло смятение. Ему не удалось научить Мату Цзинду ценить пользу стратегии, не сумел он и объяснить ему, как опасен Куни Гару, превосходный манипулятор, не смог стать достойным советником и за свою верную службу получил лишь насмешливое «старик».

Впрочем, Торулу и в самом деле был уже немолод, да и не привык к далеким одиноким прогулкам пешком, так как обычно путешествовал в удобном экипаже в сопровождении помощников. У бывшего советника болел живот, от жары кружилась голова, но его переполнял такой гнев, что он упрямо не желал останавливаться, чтобы отдохнуть и выпить воды, и продолжал шагать по дороге.

Вдруг раздались крики:

— Спасайтесь, бегите! Там разбойники.

Мимо пробежали мужчины и женщины, но Торулу их даже не услышал, пытаясь понять, что сделал не так.

«Глупец Мата, я ведь мог привести тебя к победе!»

«Всадники ветра» неслись прямо на него, и один из них небрежно, словно нехотя, взмахнул клинком. Перинг мгновенно перестал себя жалеть, перестал думать, перестал дышать: голова его покатилась по дороге.

Луан и Куни подняли кубки, чтобы поздравить друг друга, – их замысел удался.

— Теперь у Маты не осталось надежных советников.

Куни выпил, охваченный сожалением: Торулу Перинг был одаренным стратегом, который в критический момент спас восстание, и заслужил большего. Вспоминая реки крови, которые приходилось проливать ради достижения победы, он спрашивал себя, всегда ли цель оправдывает средства, и очень хотел бы услышать от богов ясный ответ на свой вопрос.

— Таких ответов не существует, – сказал Луан Цзиа.

Куни осознал, что, застыв с кубком в руке, говорит сам с собой, невесело рассмеялся и осушил кубок.

— Знать будущее – значит не иметь выбора и верить словам, написанным на бумаге кем-то другим, – продолжил Луан. – Нам ничего не остается, кроме как делать то, что считаем нужным, в надежде, что получится.

— Я знаю, – вздохнул Куни. – Все думают, что я вижу, куда идти, но, как и они, я бреду в темноте.

— Быть может, то же самое происходит и с богами.

Рима и Фаса, третий месяц пятого года Принципата

Теперь, когда войска Кокру и Дасу стояли на разных берегах Лиру, Луан Цзиа и Гин Мадзоти предложили Куни Гару план, который должен был изменить соотношение сил.

На севере Фаса и воссоединенная Рима – все считали, что Рима следует за Фасой, – несколько раз переходили с одной стороны на другую, что позволяло им избежать вторжения обеих армий. Недавно оба королевства заявили о союзе с Матой – ведь в последнее время Куни Гару не мог похвастаться военными успехами – и могли бы стать примером для других королевств.

Взяв с собой отряд из пяти тысяч человек, маршал Мадзоти покинула Димуши и отправилась на побережье залива Затин, к Риме, где попрощалась с Луаном Цзиа, который изменил внешность и один поплыл на маленькой рыбачьей лодке в Боаму, столицу Фасы.