Книга Милость королей, страница 202 – Кен Лю

Тех же, кому повезло дойти до подземного города, буквально завораживали залитые ртутью каналы и бассейны, русла и дно которых были выложены нефритом, они имитировали моря и реки Дара, а груды золота и серебра изображали острова. Основные географические детали их были воссозданы при помощи нефрита, жемчуга, кораллов и самоцветов.

В центре модели Большого острова находился помост, где стоял саркофаг императора Мапидэрэ. Вокруг него размещались гробы поменьше, где лежали любимые жены и слуги императора, задушенные и похороненные вместе с ним, чтобы составили ему компанию в загробной жизни. Блестящие самоцветы украшали потолки подземного города, повторяя расположение звезд, а освещалось все это великолепие светильниками с таким запасом масла, чтобы его хватило на тысячи лет.

Мятежные солдаты, после того как вытащили все драгоценные камни и разбили то, что не смогли унести с собой, достали тело императора Мапидэрэ из гробницы, высекли на площади Киджи, посреди Пана, а затем разъяренная толпа набросилась на него и разорвала на тысячи кусков.

Между тем солдаты Маты Цзинду продолжали охотиться на горожан Пана и крестьян близлежащих окрестностей. Люди страдали и умоляли о пощаде, но мятежники остались глухи к их мольбам.

Мата Цзинду ехал по улицам и смотрел на разрушенный Пан. Сладость мести была испорчена разочарованием от предательств, которые ему пришлось пережить: Фин Цзинду, принцесса Кикоми, а теперь вот Куни Гару, которого он считал братом.

Обладание Паном не принесло ему радости, ведь город он получил из рук Куни, а не покорил силой своего оружия. Все вышло совсем не так, как он рассчитывал.

Услышав погребальную песню женщины на обочине дороги, Мата придержал своего скакуна. Скорбящие женщины часто попадались на улицах Пана, но скорбная песня произвела на него совсем другое впечатление, затронула сердце, потому что он часто слышал ее, когда был ребенком.

Рато Миро, который, как всегда, ехал рядом с Матой, направился вперед, чтобы выяснить, что происходит, и вскоре вернулся вместе с женщиной.

— Откуда ты – из Туноа?

Женщина убрала с лица грязные нечесаные волосы и смело взглянула на Мату Цзинду:

— Меня зовут Мира, я действительно из Туноа. – Она бросила на него дерзкий взгляд, словно предлагая возразить, и Мата присмотрелся к ней повнимательнее.

Высокая и стройная, со смуглой кожей, характерной для жителей Хаана, говорила она как уроженка Туноа.

— Мои родители зарабатывали на жизнь рыбной ловлей в Хаане, пока сети отца случайно не поймали дирана. Командир местного гарнизона Ксаны заявил, что отец совершил кощунство, потому что диран был священным животным госпожи Даты, покойной матери императора. Чтобы умилостивить богов, отцу пришлось заплатить десять золотых монет. Спасаясь от долгов, моя семья сбежала в Туноа, где нас встретили не слишком дружелюбно. Однако мы с братом родились уже на острове Винес, самом маленьком и отдаленном из островов Туноа.

Мата кивнул. Рыбаки Туноа, как и связанные традициями фермеры с Большого острова, относились к чужестранцам с подозрением, а уж к семье, сбежавшей от долгов, тем более, несмотря на то что с ней поступили несправедливо.

— Как ты сюда попала, о чьей смерти скорбишь?

— Мой брат приплыл с вами через море. Его звали Мадо Гиро. – Когда она увидела, что имя ее брата ничего не говорит Мате, надежда, на миг загоревшаяся в темных глазах, потускнела. – Он был первым из нашего селения, кто ответил на зов повстанцев: ходил от дома к дому и призывал присоединиться к мятежу, говоря, что вы еще более великий человек, чем ваш дед, и принесете славу в Кокру. Шестнадцать молодых людей отправились вместе с ним в Фарун.