Книга Милость королей, страница 182 – Кен Лю

Животные в имперском зоопарке и аквариуме молили о пище, такие красивые и такие одинокие в своих клетках, всеми забытые, – теперь никому не было до них дела.

В одной из клеток красивый и гордый олень нетерпеливо расхаживал взад и вперед, однако на клетке, на самом видном месте, висела табличка с надписью, сообщавшая, что в клетке лошадь. Куни с недоумением посмотрел на гордое животное, которое смотрело на него в ответ:

«Кто мог привести сюда оленя? – спросил себя Куни. – Неужели охота уже почти закончена?»

Куни направился к маленьким домикам в задней части дворца, где находились скрытые от всех женские покои. Здесь жили жены и любовницы императора Мапидэрэ и юного императора Эриши. Они были напуганы и не знали, что их ждет, но, увидев Куни, сразу накрасили лица, вышли к нему и встали каждая перед своим домиком – одетые лишь в обольстительные улыбки. Ласкающие взор и одновременно жалкие существа, они показались Куни похожими на животных из зоопарка.

Куни устал: казалось, на сражения и походы ушли годы. Если не считать Джиа, он никогда не искал компании женщин, однако сейчас близкое знакомство со смертью разбудило аппетиты, и, столкнувшись с невероятным разнообразием палитры соблазнительной плоти, он не мог и не хотел себя сдерживать.

И разве он не заслужил награды? И немного отдыха?

— Храбрый мужчина умеет ценить красоту, – заметила одна из женщин.

Куни никогда не доводилось видеть таких красавиц, к тому же на ней было лишь ожерелье из акульих зубов, и это странное варварское украшение удивительно ей шло. К тому же ее улыбка притягивала – на мгновение ему показалось, что ее лицо исчезло и на его месте остался лишь череп, но стоило ему моргнуть, как видение исчезло.

Он провел в женских покоях эту ночь, а потом следующую… и не выходил оттуда в течение десяти дней.

Пока к нему не пришел Рин Кода.

Рин знал Куни еще до того, как тот стал герцогом Гару, даже до того, как начал работать тюремщиком, в те времена, когда никому и в голову не могло прийти, что лоботряс Куни сможет сделать хоть какую-то нормальную карьеру.

Такому другу дозволялось говорить все, что угодно, даже то, что герцог никогда не стал бы терпеть от других подчиненных.

— Пора остановиться, – сказал ему Рин.

Куни услышал его слова, но тут же выбросил их из головы, наслаждаясь массажем, который делали сразу две женщины, – сейчас ему больше всех нравились именно они. Одна из них родилась в Хаане, и ее темная кожа была гладкой, как полированное дерево, и теплой, словно камень, нагретый солнцем, а бедра оказались такими сильными и гибкими, что Куни все время хотелось их испытать. Ее глаза, в которых горела страсть, обещали невероятные удовольствия.

Вторую женщину привезли в Пан из Фасы, и ее кожа была такой бледной, что Куни видел, как течет по сосудам кровь, когда она краснела или смеялась. Ярко-рыжие волосы, подобные ярости проснувшегося вулкана, напоминали ему о Джиа, а груди женщины из Фасы были спелыми и полными, и Куни казалось, что он ласкает персики, полные медового нектара.

— Куни, – повысил голос Рин, – посмотри на меня. Неужели ты забыл, зачем мы сюда приплыли?

Куни раздраженно нахмурился. Рин вторгся в его грезы, а он рассчитывал, что будет жить здесь вечно. Теперь Куни понял, почему император Эриши не соглашался покидать дворец и не хотел знать, что происходило за его стенами.