Книга Милость королей, страница 151 – Кен Лю

А еще – невероятно красива.

Кикоми скромно улыбнулась, хотя внутри у нее все кричало.

Маршал решил, что принцесса нуждается в защите, и очень удивился, когда она заговорила со знанием дела и здравомыслием о морском поражении Аму. Не укрылась от ее внимания и снисходительность, с какой он похвалил ее образованность, и усмешка, когда она выразила восхищение библиотекой Сарузы. Он не слишком внимательно слушал, когда она рассказывала о страданиях и тяжелом труде женщин, которые в доках Мюнинга готовили корабли к войне, но оживился, когда речь пошла про быт самих моряков.

Он совершенно искренне хотел сделать ей комплимент, когда заметил, что она совсем не похожа на глупых благородных девиц, и не сомневался, что ей это польстит: ведь именно такие мужчины, как он, превратили ее в символ и из-за них она оказалось в таком положении.

В определенном смысле это делало ее задачу проще. Она совершенно точно знала, что нужно сказать и сделать, и даже наслаждалась ролью идеала: ее ценность состояла в том, что она следовала за мужчинами как подсолнух за лучами солнца.

«Я заключила сделку».

«Что означают взгляды, которыми обмениваются Кикоми и Фин?» – подумал Мата. Почему она так опускает голову, а он прикасается к ее плечу? Возможно, таким образом дядя должен приветствовать невесту племянника?

Почему-то все трое избегали говорить о причине их встречи, и Мату это озадачивало. Никто не произнес ничего определенного или неуместного, но одновременно казалось, будто сказано очень многое.

«Уместно ли испытывать такие чувства к женщине столь молодой? – думал Фин. – Правильно ли вставать на пути племянника?» Он всегда считал Мату сыном, однако сейчас завидовал его юности, силе и явному преимуществу перед ним в претензии на ее руку. Это было несправедливо.

Однако Кикоми явно не имела ничего против его чувств: ее взгляды и вздохи говорили о многом. Так Фин думал, потому что видел: она ценит его зрелость и надежность чувств – результат прожитых лет. Мата молод, импульсивен и околдован ею точно щенок. И она это понимает. Но ей нужен состоявшийся зрелый мужчина, способный подарить долгую настоящую любовь.

Мата пригласил Куни в гости, и, когда молча наполнил кружки вином из сорго, Куни заметил, какой друг мрачный и подавленный. Усевшись возле бронзовой жаровни, где горел огонь, Куни, прежде чем заговорить, сделал глоток из своей кружки. Вино оказалось дешевым и таким крепким, что на глаза навернулись слезы.

Как и все остальные при дворе, он слышал сплетни про Кикоми, а потому тактично молчал.

— Он решил меня отослать, – заговорил наконец Мата, одним глотком осушил свою кружку и тут же закашлялся, стараясь скрыть слезы, навернувшиеся на глаза. – Он решил, что Паши Рома, этот дряхлый старик, самое место которому сидеть у ворот Сарузы, будет главнокомандующим в сражении на Волчьей Лапе, а мне доверено командовать только арьергардом. Через неделю я должен уехать из города, чтобы подготовить переправу через пролив Киши, так что основные силы даже не увижу. Мне выпала роль инспектора порта, а также я должен охранять перешеек Маджи на случай, если нам придется отступить.

Куни молча снова наполнил кружку Маты, давая возможность другу выговориться.

— Она сказала, что не станет выбирать между нами, поэтому он решил сделать это за нее и убрал меня с дороги. Так он показал, насколько велика его власть надо мной, унизил и лишил возможности прославиться в сражении. – Мата плюнул в огонь.