Книга Милость королей, страница 136 – Кен Лю

— Зачем все это? – спросила она однажды у своих приемных родителей.

— Ты не обычная девушка, – ответила мать. – А красоту нужно уметь подчеркивать, чтобы использовать весь ее потенциал.

Так и случилось, что вместо риторики Кикоми изучала технику речи; вместо композиции – умение создавать собственное лицо при помощи пудры, краски и украшений, а также улыбок; училась правильно хмуриться или надувать губы, чтобы привлекать к себе как можно больше взглядов.

Кикоми знала, что существует некое клише: красивые женщины часто говорят, что боги прокляли их, наделив красотой, – но для нее это так и было.

Когда началось восстание и двор Аму был восстановлен, Кикоми решила, что наконец немного отдохнет от бесполезных занятий. Во времена войн и мятежей, формирования армии и флота, развития новой политики кому нужна красота? Кикоми думала, что, как член правящего дома Аму, будет трудиться рядом с дядей, королем, – возможно, станет одним из его доверенных советников. Она была умна, не испорчена, знала, что такое тяжелая работа, и не сомневалась, что король и его министры это оценят. Но ее продолжали наряжать как куклу, раскрашивали лицо до такой степени, что она переставала чувствовать собственную кожу, говорили встать тут, а потом – там, грациозно: «Ты ведь помнишь как: будто танцуешь или паришь». Ее повсюду выставляли напоказ, и всякий раз говорили, что она должна молчать, выглядеть скромной и серьезной, что от нее должно исходить вдохновение.

— Ты символ возрождения Аму, – сказал однажды ей дядя, король Понадому. – Из всех королевств Тиро мы всегда славились своей преданностью цивилизации, изяществом и утонченностью. Быть красивой – это самое главное, что ты можешь сделать для нашего королевства, Кикоми. Больше никто не в состоянии напомнить народу о наших идеалах, славе и нашей богине.

Кикоми взглянула на платье, которое висело на специальной стойке у окна. Голубой шелк и классический покрой должны были сделать ее еще больше похожей на Тутутику. Она приготовилась к очередному вечеру, где ей предстояло изображать великолепно одетую, раскрашенную статую, когда голос у нее за спиной произнес:

— Ты похожа на озеро Тутутика. Спокойна на поверхности, но полна противоречивых течений и темных пещер на дне.

Голос принадлежал женщине, которая стояла в тени, рядом с дверью в спальню. Кикоми разглядела зеленое шелковое платье современного покроя: такие носили придворные дамы – и подумала, что, возможно, это жена или дочь одного из доверенных советников короля.

— Кто вы?

Женщина сделала шаг вперед, чтобы свет заходящего солнца упал на ее лицо. Глядя на незнакомку, Кикоми испытала настоящее восхищение: золотоволосая, с небесно-голубыми глазами и кожей безупречной, точно гладко отполированный кусок янтаря. Принцесса решила, что красивее женщины в своей жизни не видела, хотя была она похожа на юную девушку, мать и старуху, лишенную возраста, одновременно.

Женщина проигнорировала ее вопрос и проговорила:

— Ты хочешь, чтобы тебя ценили за то, что можешь сказать, за твои мысли и дела, и думаешь, что твоя жизнь стала бы легче, будь ты не такой прекрасной.

Кикоми покраснела, услышав эти вызывающие слова, но что-то в глазах незнакомки, открытых, добрых и спокойных, убедило ее, что она не желает ей зла.