Онлайн книга «Стена Бурь»
|
Луан Цзиа посмотрел на Гин, и складки у него на лбу залегли еще глубже. * * * — В чем смысл этой перепалки? – поинтересовался Фиро. — Если император издаст эдикт, увеличивающий портовые пошлины, то разве не стоит ожидать, что сбор налогов в Гэджире, где полным-полно богатых купцов, значительно вырастет? – задала вопрос Сото. Дети согласно закивали. — Вырастет при этом и доля налогов, поступающих в имперскую казну от Гэджиры, – продолжила Сото. — Премьер-министр Кого Йелу очень мудро придумал, создав налоговую систему, приводящую в гармонию интересы императора с интересами провинций и фьефов, – сказал Тиму. – Именно так и должно быть. Сото посмотрела на него: — И тебе ничего не показалось странным в разговоре, который ты только что слышал? Тиму явно смутился: — Мне не нравятся загадки, госпожа Сото. Бывшая гувернантка снова вздохнула про себя: ну до чего же сложно с этим ребенком. — С какой стати королеве Гин сворачивать планы по перестройке дворца, раз налоговые сборы идут вверх? – вмешалась Тэра. Сото повернулась к ней и улыбнулась: — Очень хороший вопрос. Тиму силился хоть что-то понять. — Так ты… ты подозреваешь королеву Гин в том, что она отказывается исполнять эдикт и хочет заплатить разницу, причитающуюся императорской казне, из собственного кармана? — Твоя мать употребила выражение «не усугубив лежащего на подданных бремени», помнишь? — Но зачем ей так делать? «Это я вполне могу тебе объяснить, – подумала Сото. – Но не в моих силах всю дорогу вести тебя за руку». Однако на помощь брату уже поспешила Тэра: — Потому что королева Гин считает императорский эдикт несправедливым или желает, чтобы народ любил ее даже сильнее, чем любят нашего отца. Так или иначе, маме… в общем, маме это не нравится. * * * — Быть может, нам следует пригласить следующего участника? – нарушила тишину консорт Рисана. Она любезным жестом предложила Нароке Худзе, про которого все напрочь забыли, вернуться в свой ряд. Молодой купеческий сын, радуясь, что его испытание закончено, поспешно занял место среди других пана мэджи и сел. Куни посмотрел на Рисану: та как бы невзначай подняла правую руку и коснулась красного кораллового карпа в мочке уха. Император кивнул и отвернулся. — Ты можешь вступить в Коллегию адвокатов, – провозгласил Куни. – Подозреваю, что твои труды принесут большую пользу всем при дворе. Это был явно не тот результат, на который рассчитывал Нарока. Он встал, глубоко поклонился императору и снова сел. Джиа нарочито избегала смотреть в его сторону. Дзато Рути, ошеломленный яростной перепалкой между императрицей и королевой Гин, к тому времени уже взял себя в руки. — Э-э-э… да. Конечно. Следующей у нас идет Дзоми Кидосу с острова Дасу. Ее эссе написано грубым и неделикатным почерком, но в этих вырезанных логограммах есть что-то мощное, такое, что напомнило мне великолепных каллиграфов по камню, которые жили в Ксане сотни лет назад и работали по трудному материалу неискушенной рукой. Я немало удивился, обнаружив, что… что… Гин Мадзоти, заинтригованная, посмотрела на него. В бытность Дзато Рути королем Римы он постоянно твердил, что не одобряет решение Куни Гару сделать Гин маршалом Дасу, цитируя афоризмы моралистов о подобающих отношениях между полами. Тем не менее после того, как император ясно обозначил свое намерение открыть доступ к экзаменам для женщин и Дзато Рути, как императорскому наставнику, выпала роль учить всех принцев и принцесс одним и тем же наукам, он тут же нашел в трудах Кона Фиджи соответствующее место, где давалось понять, что по меньшей мере женщины высокого происхождения имеют иногда способности к образованию. Древние тексты в руках талантливого ученого могут оказаться так же податливы, как кусок воска, принимая любую форму. |