Книга Стена Бурь, страница 60 – Кен Лю

— Не хочу, чтобы ты простудился, – сказал он.

Мюн в ответ обнял Наро за талию. Лицо его разгладилось.

— Поглядеть на вас двоих, так подумаешь, что вы прям молодожены! – пошутил Пума Йему.

— Вот ты никогда так обо мне не заботишься! – с упреком произнес Тан Каруконо, глядя на госпожу Пэинго.

— Да я с удовольствием одолжу тебе свою одежду, если ты замерз, – ответила та. – Ты предпочитаешь платье с жемчужной застежкой или кофту с алыми пионами? Правда, боюсь, обе вещи могут оказаться тебе маловаты, но зато выигрышно обрисуют изгибы пивного животика.

Тан с притворной обидой посмотрел на Мюна и Наро.

— Вот так со мной дома и обращаются. Причем постоянно.

— Неправда! Только тогда, когда ты этого заслуживаешь, – возразила госпожа Пэинго.

Они с Таном переглянулись. Супруги улыбались друг другу, а глаза их лучились нежностью, похожей на свет луны.

— Наро и Мюн определенно постигли секрет долгой любви! – воскликнул с усмешкой Кого Йелу. – Вас вполне можно сопоставить с Иди и Мототой из древних легенд. «Истомы бдительная слабость!» – как сказал бы поэт.

Все перестали пить, в гостиной повисла напряженная тишина.

Кого обвел собравшихся взглядом.

— В чем дело?

— Зачем ты оскорбил старого друга, назвав его слабаком? – спросил Тэка Кимо, герцог Арулуги, до того молчавший.

— Да не говорил я ничего подобного, – возразил смущенный Йелу.

— Как я понимаю, Кого имел в виду старинную легенду, – вмешался Луан. – Много веков назад некий король Аму по имени Иди был настолько одержим своим любовником по имени Мотота, что, когда тот уснул в его объятиях, а королю пора было явиться ко двору, Иди повелел придворным отнести их прямо на кровати в зал для приемов, чтобы не будить возлюбленного. Поэты Аму использовали словосочетание «бдительная слабость» как метафору романтической любви.

— А что такое метафора? – осведомился Мюн.

— Это такое поэтическое… Короче, Кого просто-напросто хотел сделать комплимент, похвалить вас за то, как тепло вы относитесь друг к другу, только и всего.

Мюн выглядел польщенным, а Тэка смущенно извинился перед Кого. Но теперь слово взяла Гин Мадзоти, маршал Дара.

— Кого, ты, видно, слишком много времени проводил в Коллегии адвокатов или в Большом экзаменационном зале, если забыл, как следует разговаривать со старыми товарищами?

Луан посмотрел на Гин, удивленный резкостью ее тона, но женщина избегала встречаться с ним глазами.

— Вот так вопрос, Гин, – попытался отшутиться Кого.

Однако довольно суровое выражение лиц генералов говорило о том, что Мадзоти озвучила их общую мысль.

— Мы знаем толк в мечах и конях, – продолжила маршал. – Но вот читали мало: если ты поставишь в ряд Мюна, Пуму, Тана, Тэку и меня, то на всех нас вместе едва-едва наберется с полкниги. – Хотя Гин говорила вроде как с самоуничижением, в тоне ее ясно ощущался упрек. – Поэтому мы бы предпочли, чтобы ты пил чай, вместо того чтобы брызгать чернилами при каждом удобном случае.

— Я искренне извиняюсь, Гин, – сказал пристыженный Кого.

Она кивнула и не произнесла больше ни слова.

Луан постарался разогнать холодок, внезапно воцарившийся в комнате.

— Народ, как насчет того, чтобы поиграть?

— Во что предлагаешь? – спросил Мюн.

— Что, если в… «Зеркало дурака»?

Согласно правилам, участники этой игры по очереди сравнивали себя с какими-нибудь растениями, животными, минералами, мебелью, крестьянским инвентарем и прочим, а потом пили, если другие игроки находили аналогию удачной.