Но не все альянсы выдерживали испытание. Самонадеянный крубен нырнул, заметив завихрения в одной из глубочайших морских впадин. Чернильный мрак вод рассеивали сотни светящихся морских огурцов, прицепленных к его голове подобно бриллиантам, украшающим верхушку скипетра власти. Но в последнюю минуту, как раз перед тем как крубен успел бережно сомкнуть челюсти вокруг смеющегося водоворота Тацзу, повелитель морей мотнул головой и сбросил морские огурцы со своих непробиваемых чешуек. Так водяной буйвол стряхивает облепивших его голову слепней. Пока крубен мчался, торжествуя, к поверхности, бедные огурцы, нежные и светящиеся, бессильно опускались в глубину бездонной впадины, подобно падающим с неба звездам.
Так рискуют те, кто пытается угождать великим и сильным.
— Мама, а почему те, у кого много власти, всегда ведут себя очень плохо?
— Мими-тика, разве рыбак, пожинающий плоды моря, злодей? И злодей ли крестьянин, срезающий метелки сорго? Или ткач, который вываривает коконы шелкопряда и распеленывает первоначальную одежду гусеницы, теперь превратившуюся в саван?
— Не понимаю.
— Великие властители, смертные или бессмертные, делают то, что делают, поскольку у них свои заботы, а у нас свои. Мы страдаем, потому как мы – трава, по которой ступают великаны. Слушай дальше, девочка.
В уединенной бухте на северо-востоке Большого острова киты, обыскивающие берега Дара, обнаружили древнюю морскую черепаху, панцирь которой, покрытый трещинами и похожий на коралловый риф, выглядывал из воды.
Киты окружили черепаху, в шутку облили ее струями своих фонтанов, и среди брызг засияла яркая радуга.
— Повелитель Луто, – сказала предводительница китов, огромная самка с куполообразной головой, чьи серые глаза повидали сотни весен. – Ты спрятался в точности там, где мы и предполагали.
Древняя черепаха рассмеялась и превратилась в смуглокожего небожителя, бога снов и предзнаменований.
— А почем знать, может, все обстоит как раз наоборот, и вы нашли меня именно там, где, по моим расчетам, и должны были искать?
Тут киты смутились.
— Но если ты заранее знал, что мы станем искать тебя здесь, то почему не спрятался где-нибудь еще? – спросила их предводительница.
Луто в ответ лишь улыбнулся и указал на радугу, меркнущую по мере того, как туман, поднятый фонтанами китов, рассеивался.
— Не потому ли, что хотя и ты предвидишь будущее, однако не можешь изменить его? – задала она другой вопрос.
Луто улыбнулся и вновь указал на радугу.
— Или же причина в том, что ты предвидел будущее и решил, что в конечном счете желаешь созерцать это зрелище? – предприняла новую попытку китиха.
Луто в третий раз улыбнулся и опять указал на радугу, от которой к тому времени в воздухе остался один лишь намек.
— Или потому, что… – Однако на этот раз ей не удалось закончить вопрос: Луто исчез с последними проблесками радуги.
— Мама, а почему господин Луто указывал на радугу, вместо того чтобы ответить?
— Этого никто не знает, дитя мое. Не знали киты, не знал твой отец, не знали наши родители, деды и прадеды. Вот почему сие зовется загадкой. Мне думается, что иногда боги дают нам уроки, которые нельзя понять при помощи одних только слов.
— Мне кажется, господин Луто не самый хороший учитель.
— Хорошие учителя, милая, так же редки, как крубен среди китов или диран среди рыб.
