Книга Стена Бурь, страница 438 – Кен Лю

— Ты требуешь дани, – сказала императрица Джиа спокойно: уловка Танванаки не оказалась для нее неожиданностью. После того как пэкьу Тенрьо превратил Руи и Дасу в пустыню, льуку остались без запасов провизии, им нечем было кормить зимой население островов.

— Расценивай это как торговлю, если так тебе будет легче, – ответила пэкьу Вадьу. – Вы даете нам еду и одежду в обмен на то, что мы не пожрем дара немедленно, как та ваша саранча.

— Это, скорее, пустая похвальба, учитывая, как плохо для вас все обернулось в прошлый раз, когда вы попробовали осуществить эту угрозу, – отрезала императрица.

— У нас все еще есть двадцать с лишним гаринафинов, – заявила пэкьу Вадьу. – И наш флот усилили корабли Ноды Ми, вероятно, единственного мудрого человека из тех, кто тебе служил. В прошлый раз мы проявили милосердие и остановились как раз в миг нашей победы. Неужели ты в самом деле хочешь рискнуть снова?

Джиа вздохнула в душе. На первый взгляд битва в заливе Затин была великой победой Дара, и именно в таком ключе ее преподносили премьер-министр Кого Йелу и консорт Рисана. Но любой, кто мало-мальски разбирался в стратегии, не стал бы утверждать с уверенностью, кто одержал верх в том сражении.

Принц Фиро бредил войной и рвался отомстить за отца, но Джиа и Тэра (теперь императрица Юна) обе понимали, что в данный момент единственный реальный шанс для Дара – это мир. Да, верно, у льуку заканчивались припасы, но империя Дара находилась в еще более тяжелом положении. Все воздушные корабли погибли. Казна почти пуста. Знать и торговцы ропщут, поскольку затяжная и тяжелая кампания приносит им существенные убытки. Коллегия адвокатов критикует войну как противоречащую интересам высокообразованных классов. Ученых, похоже, гораздо больше, чем угроза со стороны льуку, беспокоит нестандартный выбор императора Рагина, который, нарушив все традиции и обычаи дара, провозгласил женщину наследницей трона. И, что хуже всего, гениальная маршал Мадзоти мертва, а во всем Дара нет достойного полководца, способного ее заменить.

Вдобавок последний указ Куни Гару слышали не все, и пошла молва, что Джиа якобы получила власть регента незаконно. Взаимоисключающие претензии на престол императрицы Юны и императора Такэ также вызывали оживленные споры среди образованных людей и аристократов, и Джиа понимала, что эти по видимости интеллектуальные дебаты на самом деле не что иное, как попытка заставить ее и Тэру пойти на значительные уступки определенным фракциям.

«Как сложно вести на войну свободный народ, – размышляла Джиа. – Слишком много интересов требуется уравновесить, слишком много эгоистичных стремлений удовлетворить».

— Мы принимаем твои условия, – сказала она, – если ты пообещаешь в ближайшие десять лет не вести войну против Дара.

— Только если все это время мы будем продолжать нашу «торговлю», – ответила пэкьу Вадьу. – И объемы поставляемых нам зерна, другой пищи, золота и шелка будут каждый год увеличиваться на одну десятую часть.

— Это грабеж!

Пэкьу Вадьу ухмыльнулась:

— Через несколько месяцев к нам прибудет подкрепление. Смею тебя заверить: это самые лучшие условия, на какие ты только можешь рассчитывать. Не испытывай наше терпение.

Сидевшая рядом с Джиа Дзоми Кидосу, ставшая теперь новым секретарем предусмотрительности, зашептала императрице на ухо: