Книга Стена Бурь, страница 401 – Кен Лю

Гин не без усилия извлекла из ножен На-ароэнну, Конец Сомнений, и подняла меч обеими руками.

— Все еще привыкаю к нему.

— Как и твои солдаты до сих привыкают к нашему новому оружию?

Маршал кивнула:

— Их отвага восхищает. Но неиспробованному оружию доверять нельзя.

— Я буду здесь, рядом, и стану молиться за ваш успех. Тебя никак одолевают сомнения?

— Сомнения у меня есть всегда, – сказала Гин. – И отвага, как видно на примере Гегемона, это еще не все.

— Ну, в таком случае мы продвинулись вперед, – заметила Джиа. – Помнится, ты как-то обмолвилась, что даже не сомневаешься в необходимости покориться льуку.

Гин в ответ усмехнулась.

— Пусть этот меч оправдает свое имя.

— Что сталось с генералом Мадзоти, заявившей некогда моему мужу, что она может завоевать Руи всего лишь с тысячью солдат?

Маршал грустно улыбнулась:

— Опыт учит скромности.

Джиа кивнула и серьезно посмотрела на нее:

— Я всем сердцем люблю своего мужа. Я знаю, что он готов умереть за Дара, и это справедливо также по отношению к моему сыну. Ты это понимаешь?

— Что касается принца Тиму, я не уверена в вашей правоте, – ответила Гин.

Джиа отвела взгляд:

— Иногда слабые нуждаются в помощи сильных, чтобы они могли сделать то, что должны.

Гин ощутила, как по спине у нее пробежал холодок.

— Я люблю своего сына, – продолжила императрица. – Но со злом нужно бороться.

Маршал внимательно посмотрела на собеседницу, а потом кивнула.

* * *

По мере того как флот льуку приближался к берегам Большого острова, пэкьу Тенрьо чувствовал себя все более уверенно.

Он высадит армию под Гинпеном. Подобно молнии льуку пронесутся над страной на спинах гаринафинов и одним быстрым ударом поставят Пан на колени. Без сколько-нибудь значимой поддержки с воздуха обнесенные стенами города Дара не смогут сопротивляться гаринафинам. В самом деле, не может же маршал Мадзоти повсюду расставить пламеметы?

Вглядываясь вперед через отделяющую его флот от суши полосу воды примерно в милю шириной, пэкьу Тенрьо с облегчением выдохнул. Флот Дара не вышел из гавани Гинпена навстречу его эскадре; армия Дара не стояла в боевом порядке на берегу, готовая воспрепятствовать высадке; нигде не было видно и знаменитых исполинских боевых машин, которыми так славился некогда Гинпен: например, кривых зеркал, способных на расстоянии поджигать корабли. Скорее всего, варвары Дара осознали, что эти устаревшие средства не устоят перед нападением гаринафинов.

На стенах Гинпена не наблюдалось защитников, и дозорные с воздушных кораблей сообщали, что в городе на удивление тихо: жители, очевидно, попрятались по домам. Все наводило на мысль, что двор императрицы Джиа совершенно пал духом и до осуществления мечты о новой родине льуку уже рукой подать. Со временем Кудьу отрядит новый флот, и еще множество их соотечественников прибудут сюда и поселятся в этом раю. Воображение рисовало Тенрьо воинов льуку, живущих, словно короли, каждый в окружении послушного стада фермеров дара.

— Мне жаль тебя, старик, – сказал Тенрьо, обращаясь к согбенной фигуре Куни Гару. – Тяжело, наверное, видеть, как твои победы обращаются в ничто, а достижения сметаются прочь злой судьбой и непостоянством богов?

Куни, погруженный в полузабытье, повернулся и пробормотал что-то нечленораздельное.