Книга Стена Бурь, страница 380 – Кен Лю

— Абсолютно верно! – Вира потер руки. – Гораздо проще убедить человека, который сам уже узрел свет.

— А я, как принц, поспособствовавший капитуляции перед льуку и обеспечивший пэкьу законную власть над империей Дара, могу рассчитывать на спокойную и обеспеченную жизнь.

— Ваше высочество просто сняли слова у меня с языка.

Принц Тиму кивнул:

— Но понимаешь ли, в чем дело: ни я, ни отец не можем сделать того, что ты предлагаешь.

— Почему? Добровольно сдавшись, вы заслужите вечную благодарность пэкьу. Ваша семья окажется вне опасности, и все тяготы останутся позади.

— Да потому что, хотя мой отец и император, он никогда не забывал о том, что народ Дара – не его собственность. – Тиму вернулся к работе, стараясь не отстать от крестьян. – Я не вправе объявлять капитуляцию, которой ты добиваешься.

Убеждать Тиму было бесполезно. Не важно, какие доводы приводил Вира Пин: принц все равно его не слушал.

* * *

— Тиму не собирается уступать, – сказала Танванаки, дочь пэкьу. – Такой же упрямый, как и его папаша.

— Кто бы мог подумать, что у этого тщедушного на вид сосунка окажется такое стойкое сердце, – произнес пэкьу Тенрьо с некоторой долей восхищения в голосе. – Оба они, отец и сын, поднялись в моем мнении.

— Нам надо попробовать пытать одного из них на глазах у другого, – предложила Танванаки. – Это ведь сработало с Луаном Цзиа.

— Сомневаюсь, что и здесь так получится, – возразил пэкьу. – Припомни, что Куни готов был оставить сына погибнуть и собирался удрать на воздушном корабле, пока я не пригрозил истребить еще больше его подданных. Им руководит то, что он считает долгом перед своим народом, а не только любовь к сыну. Принц, с другой стороны, настолько стремится к отцовскому одобрению, что никогда не сдастся, если будет думать, что родитель станет презирать его за такой поступок.

— Но почему бы нам не попробовать убедить одного из них сдаться? – спросила Танванаки. – Победа над дара неизбежна! У них нет способа бросить вызов нашему господству в воздухе. Эти острова были объединены повелителем, осознавшим власть неба, и нам они подчинятся тем же путем.

— Ты никак забыла про то, что натворил Луан Цзиа? – Пэкьу сердито посмотрел на дочь. – Гаринафины теперь не могут размножаться, и с учетом того, сколько малышей и годовалых детенышей погибло за время путешествия, мы едва-едва в состоянии управлять имеющимися у нас взрослыми особями. Что, если мы потеряем еще больше молодняка, ведь тогда взрослые выйдут из подчинения?

— Это лишь временные трудности. На следующий год прибудет подкрепление, нам привезут свежий запас тольусы и новых гаринафинов. Мы можем подождать и покорить дара силой.

— В тебе говорит глупость молодости, – отрезал пэкьу. – Пусть наши воины непобедимы на поле боя, враги в сотни раз превосходят нас числом.

— Они овцы, тогда как мы волки.

— Даже волки не могут задрать всех овец, а отчаявшееся стадо способно дать отпор. Нам и этими-то двумя островами нелегко управлять: приходится спать по ночам, кладя рядом с собой палицу. Как сможем мы удерживать всю империю Дара, даже если завоюем ее? Местные жители хитры и коварны, дочь моя. Не стоит недооценивать их.

— Тогда какой прок убеждать принца или императора сдаться?

— В лукавстве этих островитян не только заключается их сила, но одновременно и кроется коренной изъян. Если что и отличает дара, так это отсутствие дисциплины. Стоит мне бросить флаг в намеченную цель, и я могу быть уверен, что льуку атакуют ее без раздумий. Но жители Дара разобщены, трусливы и эгоистичны, они не способны упорно стремиться к достижению общей цели. Каждый из них норовит выбрать для себя самый легкий путь, предоставляя остальным выпутываться как знают. Система десятников, побуждающая дара надзирать за своими же собратьями в наших интересах, прекрасное тому доказательство. Если мы дадим знати и министрам императора предлог не сражаться против льуку, они с радостью за него ухватятся – более того, помогут нам пасти наше человеческое стадо подобно преданным гаринафинам.