Книга Стена Бурь, страница 362 – Кен Лю

* * *

Дзоми Кидосу между тем билась над решением загадки, каким образом гаринафины обращают воспламеняемый газ в огненные языки.

В пламеметах маршала поджог происходил при помощи фитиля, но осмотр ротовой полости и верхних отделов пищеварительного тракта гаринафина не выявил органа, способного осуществлять такую функцию. Не обнаружилось также и чего-то вроде кремня, чтобы высекать искру.

Остальные ученые высказывали сложные теории, призванные объяснить феномен огненного дыхания: возможно, тела животных выделяют нечто вроде самопроизвольно воспламеняющегося секрета; или же гаринафины научились скрежетать зубами с такой силой и скоростью, что в результате получается необходимая температура – так заблудившиеся в лесу путники разводят костер при помощи трения палочек друг о друга. А может, звери способны сфокусировать попадающий в глаза солнечный свет, подобно изогнутым зеркалам древнего Хаана, и направить лучи внутрь черепа?

Ни одна из этих гипотез не нашла никакого подтверждения в анатомии гаринафинов. Постепенно большинство ученых оставили эту загадку как не имеющую решения и занялись изучением других – дай-то боги, более податливых – тайн гаринафинов.

Но Дзоми не отступалась. Она адресовала «предусмотрительным» просьбу собрать все возможные сведения о любых отличных от традиционных способах разведения огня, в надежде узнать нечто такое, что приведет к прорыву.

Тан-Адю, четвертый месяц двенадцатого года правления Четырех Безмятежных Морей

Дафиро Миро прибыл на Тан-Адю. Двадцать лет минуло с тех пор, как нога его в последний раз ступала на эти самые южные из островов Дара. Верный обещанию, данному вождю Кайзену в обмен на вызов крубенов в помощь повстанцам, император Рагин категорически запретил развязывать войну против адюан. В течение двух минувших десятилетий единственными дара, появлявшимися в этом архипелаге, были торговцы и миссионеры, а время от времени сами адюане, в поисках приключений, отправлялись вместе с гостями на другие острова, чтобы удовлетворить любопытство по отношению к внешнему миру.

Жизнь на Тан-Адю медленно, но верно менялась: теперь в домах некоторых адюанских вождей можно было найти изделия из фарфора, из покрытого лаком дерева и даже из шелка. Сам вождь Кайзен скрепя сердце согласился нанять в Дара писца, чтобы тот записывал историю и легенды его народа, создавая тем самым хранилище более надежное, чем устное предание. Подобные перемены вызывали жаркие споры среди старейшин и простых людей, но в любом случае происходили они по воле самих племен, а не были навязаны под угрозой завоевания.

Вождь Кайзен, овладевший наречием дара в достаточной степени, чтобы не нуждаться более в услугах переводчика при разговоре с посланцами императора Рагина, радушно принял Дафиро.

— Здоров ли Большой вождь? – осведомился Кайзен, и уголки его губ приподнялись в лукавой усмешке. – Помнится, впервые оказавшись здесь, он произнес пламенную речь о необходимости свержения тирана Мапидэрэ. Но в конце концов, насколько я понимаю, не устоял перед соблазном и сам стал Большим вождем?

Дафиро обиделся, услышав такой упрек в адрес своего господина.

Кайзен рассмеялся:

— Да я шучу. Приятно видеть, что люди Куни Гару преданы ему, как и раньше. Благодаря ловким торговцам из Дара весть о мире и процветании под скипетром императора Рагина проникла даже на столь отдаленные острова, как эти, и достигла моих старых ушей. Нет никакого стыда в стремлении к власти, покуда правитель употребляет ее на благо народа. К тому же Куни всегда держал свое слово не вмешиваться в жизнь адюан, и я это ценю.