Книга Стена Бурь, страница 328 – Кен Лю

В общем, у них имелась только одна дата, тогда как требовалось гораздо больше.

Пэкьу Тенрьо начал с попыток уговорить Луана. Он посулил ему несметные богатства и пообещал сделать могущественным таном после завоевания Дара.

Луан рассмеялся ему в лицо.

Затем пэкьу попробовал пытки. Ему было известно множество надежных способов причинить боль, и прежде они неизменно срабатывали с изнеженными пришельцами из Дара. Луану один за другим вырывали ногти на ногах, и бедняга орал, пока не пропадал голос. Привязав бедра ученого к длинной костяной скамье, ему загибали ноги вверх до тех пор, пока не ломались колени, и Луан выл так, что у стражников кровь отливала от лица.

Но когда ему давали «Гитрэ юту» и перо, он просто качал головой.

Строптивца окунали под воду и держали до тех пор, пока он не переставал дергаться, и лишь потом вытаскивали. Ему сдавливали грудь тяжелыми камнями, пока он не терял сознание. С течением времени один лишь вид воды или доски с камнями заставлял Луана трепетать от ужаса, и он рвался из рук стражей в напрасной попытке сбежать.

Но когда ему приносили «Гитрэ юту» и совали в руку перо, он только качал головой.

— Воин льуку не издаст ни звука, даже когда пламя гаринафина сжигает его плоть, – сказал пэкьу Тенрьо, хмурясь. – А ты, подобно всем неженкам из Дара, кричишь и плачешь, как ребенок, от малейшего неудобства. Ты явно лишен боевого духа.

— Нет стыда в том, чтобы кричать, когда тебе больно, – ответил Луан Цзиа. – Как нет ничего позорного в том, чтобы признаться, что тебе страшно. Истинная храбрость состоит в том, что человек принимает боль и страх, но все равно поступает правильно.

Взбешенный пэкьу Тенрьо поклялся живьем ободрать Луану Цзиа кожу, срезая ее полоска за полоской. Но Танванаки напомнила отцу, что им по-прежнему необходимо узнать секрет, скрытый в голове у ученого, и, убив его, они никак не приблизятся к цели.

— Можешь предложить способ получше? – спросил пэкьу.

— Люди из Дара очень подвержены наставлениям своей философии, – заметила Танванаки. – И у меня родилась идея, которая, как мне кажется, сработает. Иногда самая страшная пытка вовсе не связана с истязаниями плоти.

* * *

Луана Цзиа снова притащили на носилках в пыточный шатер, но на этот раз у столба стоял Ога Кидосу, голый и связанный.

— Если ты не сделаешь того, о чем мы просим, – проговорил пэкьу Тенрьо, – мы больше не причиним тебе вреда.

Стражник льуку полоснул каменным ножом по груди Оги Кидосу и срезал кусочек плоти. Кровь брызнула из раны, Ога закричал. Лицо Луана перекосилось. Он возмущенно воззрился на пэкьу Тенрьо, и глаза его словно бы метали искры.

— Каменный нож очень острый, – вкрадчиво сказал пэкьу Тенрьо. – По моим прикидкам, придется сделать тысячу порезов, прежде чем твой друг умрет.

Ога нечленораздельно взвыл, когда стражник снова шевельнул кистью. Кровь полилась из второй раны.

— Ну а затем, – продолжил пэкьу Тенрьо, – я выберу одного из детей, рожденного от рабов-дара, и проделаю с ним то же самое. А когда умрет и он, возьму следующего.

Многие гости из Дара завели детей от льуку: или в период, когда с ними обращались как с королями, или позже, когда им пришлось играть роль рабов: соотношение сил изменилось, но дети, ни в чем не повинные, все-таки рождались.