Книга Стена Бурь, страница 316 – Кен Лю

Адмирал Крита решил воспользоваться интересом новых верных слуг, чтобы выжать из них все возможное. При помощи картинок, размахиваний руками и криков, Крите и его капитанам удалось втолковать Тенрьо, что им нужен лес для ремонта городов-кораблей после долгого плавания. Дара обратили внимание на отсутствие в здешней стране подходящих деревьев и, хотя особо не надеялись, решили попытать удачи: авось вождь варваров сумеет что-нибудь придумать.

Тенрьо кивнул, поклонился и улыбнулся. Он втайне отправил команды гаринафинов и всадников к далеким горам на востоке, заготавливать лес. Таким делом степные племена никогда прежде не занимались, и многие сомневались, разумно ли нарушать традиции, но пэкьу остался непреклонен.

Когда после недель напряженного труда отряды рабочих вернулись, Тенрьо распорядился спустить бревна в море с таким расчетом, чтобы прилив вынес их на берег, а потом устроил целое представление, разбудив Криту среди ночи, в буквальном смысле подпрыгивая и вереща от восторга.

Хотя адмиралу и не понравилось, что ему помешали спать, он обрадовался, обнаружив на залитом луной пляже такое множество превосходных бревен. К этому времени Тенрьо уже достаточно нахватался обрывков выражений на дара, чтобы Крита смог наконец понять его объяснения: возбужденный варвар уверен, будто боги Дара явили чудо и принесли сюда эту древесину. Хотя в прежние времена Крита не был особенно религиозен, но любой, поскитавшись больше года по морю и постоянно ходя по краю, изменит свои убеждения. Адмирал с жаром поблагодарил богов и с тех пор стал видеть в пэкьу Тенрьо, который сообщил ему благую весть, своего рода экзотический талисман, приносящий удачу.

Прежде Крита и его капитаны старались не пускать туземцев на города-корабли, чтобы не раскрывать слишком много сведений о себе. Но поскольку талисман – вещь безвредная, приятная и вызывающая доверие, отныне Худжин Крита отмел все возражения перестраховщиков и разрешил варварам, особенно смазливым женщинам, подниматься на борт, дабы им удобнее было прислуживать своим господам и любовникам из Дара.

Адмирал начал уже забывать, где оказался: так наслаждался он гостеприимством этих наивных, но таких добродушных дикарей.

Тенрьо и часть его высокопоставленных танов теперь буквально все время, с утра до ночи, проводили в обществе Криты и его офицеров. Они восхищались их одеждой, посудой и палочками для еды, украшениями и музыкальными инструментами. На борту городов-кораблей Тенрьо и его знать вели себя как дети, оказавшиеся в волшебной стране, и просили Криту и его соратников научить их говорить на языке дара и пользоваться всеми этими удивительными машинами и механизмами.

Женщины, на которых была возложена обязанность заботиться о «повелителях Дара» – часть из них составляли таны высокого ранга, – исполняли свой долг с особенным рвением и старались ублажить мужчин, как только могли. Их впечатляло в чужаках абсолютно все, и они охотно перенимали обычаи и искусства дара: учились наведению красоты, придворным танцам, кокетливым взглядам – к вящему недовольству жен, сопровождавших своих мужей в этой экспедиции. Они намекали доверчивым супругам, что восхищенные охи-ахи и исступленные стоны, издаваемые в спальнях этими дикарками, выглядят не слишком искренними и убедительными.