Книга Стена Бурь, страница 287 – Кен Лю

Луан рухнул на край плота и взвыл: то был не крик печали, но нечто первобытное – зов, смешанный с тем первым звуком, который издает каждый из нас, приходя в мир из материнского чрева. Губы и язык у него так ссохлись, что Луан мог только нечленораздельно выть и стонать, не в силах произнести слова, в которых, впрочем, более не нуждался.

Не находись ученый в таком состоянии, он наверняка отметил бы, что эти звуки схожи с песней китов и крубенов.

Постепенно возгласы несчастного стали слабее, а потом и вовсе прекратились.

* * *

Плот едва не опрокинулся, когда море близ него вспучилось.

Луан открыл глаза, опечаленный тем, что он все еще жив и до сих пор мучается.

Огромный крубен, властелин морей, всплыл буквально в паре дюжин футов от плота. Гигант покачивался на волнах, как живой остров, и, даже пребывая в полумертвом состоянии, Луан Цзиа почувствовал благоговение перед этим величественным созданием.

Крубен запел, и в такт этому звуку в теле Луана завибрировали кости. Он поежился. Что намерен делать этот повелитель океана?

Плюх. Шлеп. Плюх.

Три существа поменьше вынырнули прямо у края плота, между путешественником и тушей крубена. Размером в длину не больше роста самого Луана Цзиа, забавные детеныши, миниатюрные версии великого крубена, с любопытством смотрели на человека, и серебристые чешуйки на их спинах блестели на ярком солнце. Пока Луан в изумлении взирал на крубенят, те один за другим выпустили каждый по фонтану, и мельчайшие брызги намочили Луану лицо.

Протирая глаза, чтобы снова видеть, он слышал рокочущий смех большого крубена. Детеныши приподнялись в воде, работая хвостами, и что-то защебетали, обращаясь к человеку. Бивни у них на лбу, каждый длиной с предплечье Луана, качались в воздухе, как короткие мечи. Один из крубенят согнулся и указал бивнем на кучу кокосов на плоту.

Ошарашенный Луан Цзиа взял ближайший орех и подкатил его к краю плота. Когда крубенята, возбужденно вереща, подались назад, он уронил кокос в воду.

Малыши скрылись из виду; большой крубен дрейфовал неподалеку, и от неспешного движения его плавников расходились волны, с плеском ударявшиеся о плот.

Тут вода вскипела – это один из крубенят вынырнул с глубины и поддел кокос бивнем. Орех взлетел в воздух, шагов на десять или пятнадцать, а когда, падая, был уже у самой воды, другой малыш-крубен вынырнул и тоже поддел его бивнем. Кокос полетел прочь от плота по длинной изящной дуге и получил удар от еще одного детеныша, показавшегося на поверхности. Далее плод перекинули Луану, который поймал его скорее инстинктивным, чем сознательным движением.

Теплый ароматный сок лился из трех отверстий в скорлупе, и Луан запечатал течь своими губами, жадно глотая живительную влагу.

Малыши крубены играли с человеком в эту игру еще с четверть часа, вскрыв таким образом с полдюжины орехов и дав ему утолить жажду.

— Спасибо. – Луан Цзиа встал на краю плота на колени и коснулся лбом воды.

Крубенята резвились в море, громко треща и стрекоча. Затем большой крубен издал протяжный басовитый стон и поплыл прочь, его могучий хвост с шумом, подобным ударам грома, бил по воде. Малыши последовали за родителем, словно три рифа, взятых на буксир плавучим островом, и со временем все семейство скрылось из виду.