Книга Стена Бурь, страница 223 – Кен Лю

Смущенный Рути покраснел еще сильнее и уже собирался отдать своим спутникам приказ отвести глаза, дабы пощадить чувства этих неотесанных варваров, когда голые дикари вдруг замерли, указали на оружие, а потом снова на себя и принялись охлопывать свои тела.

— Ах, вот в чем дело: они хотят сказать, чтобы мы разоружились! Это мера безопасности. – Рути энергично закивал, показывая, что наконец понял, и повернулся к стражникам. – Давайте делайте, что они просят.

— Мастер Рути, но разумно ли это? – спросил Джима, начальник стражи, которому доверено было также нести штандарт Дара. – Не зная намерений чужаков, нам не следует входить в их лагерь безоружными.

— Вот что бывает, когда тратишь жизнь на сражения, а не на чтение книг мудрецов, – назидательно заявил Дзато Рути. – Где твоя способность к состраданию? Попробуй взглянуть на все с точки зрения варваров. Посмотри, как примитивны их снаряжение и жилища! Металлического оружия нигде даже не видно. Вспомни, с какой жадностью бедняги пожирали принесенную нами еду! Представь, что ты оказался в чужой стране, далеко от дома: голодный, напуганный, в окружении могучей армии, вооружение и доспехи которой значительно превосходят твои собственные. Если бы группа таких людей захотела вступить в твой лагерь, неужели ты бы не потребовал от них жеста доброй воли?

— Я всю жизнь был солдатом, мастер Рути. И могу с уверенностью вам сказать: пусть мы и лучше вооружены, однако эти люди нас совершенно не боятся.

— Дара – страна цивилизованная, – сурово заявил Рути. – Некогда наши предки прибыли сюда и умиротворили дикарей, и я ожидаю, что боги распространили славу о нас далеко за пределы этих берегов. Эти чужеземцы, влекомые блистающим маяком нашего образа жизни, рискнули вступить на непредсказуемый путь китов, чтобы добраться до нас. А потому следует выказать им величие собственного превосходства. Честному человеку нет причин опасаться предательства, и, даже если вдруг пришельцы и замышляют нечто недоброе, наши открытость и искренность наверняка устыдят их, заставив осознать ошибочность своих поступков. Разоружайтесь, пока мы не запятнали честь наших повелителей: императора Дара и его преданного первенца.

С явной неохотой капитан Джима и прочие солдаты разоблачились, сложив оружие и доспехи в кучу рядом с пустыми блюдами, на которых прежде лежали подарки.

Пэкьутенрьо ухмыльнулся еще шире и энергично махнул руками. Его свита выстроилась по обе стороны от акульих ворот, открыв проход в лагерь.

* * *

Зрители на холме разразились радостными криками:

— Они входят!

— Дюмо, у тебя острые глаза. Видишь, что там происходит?

— Слишком далеко. Но мне кажется, чужаки просто кланяются. Быть может, мастер Рути действительно поразил их своей ученостью? Вот, снова кланяются!

— Странно, что чужаки стали делать это уже после того, как мастер Рути и его люди вошли в лагерь. Почему они не кланялись, когда он мог их видеть?

— Ну, тут тебя подводит недостаток образования. Помнится, я читал однажды про обычаи туземцев, которые жили на острове Полумесяца во времена прибытия ано. Кланяться вслед кому-то почиталось знаком еще большего уважения, чем делать это лицом к лицу…

— Я и не подозревал, Йехун, что ты у нас такой знаток героических легенд! Это ведь из саги про Того-Чье-Имя-Не-Выговоришь? Я тоже ее читал!