Книга Стена Бурь, страница 104 – Кен Лю

— Возникает впечатление, что правила эти были настолько же полезны, как и определяющие число палочек при поедании лапши.

— Сдается мне, ты бы отлично поладила с моралистами при императорском дворе.

— Дай-ка угадаю: у Кона Фиджи наверняка имелись различные правила для мужчин и для женщин.

— О, ты размышляешь как моделист. И между прочим, права.

— Ха, еще бы!

Луан приладил две длинные и относительно толстые палки к зарубкам, сделанным на ветках в районе пятки Дзоми, после чего соединил другие их концы с обручем на ее икре, надежно примотав сухожилиями.

— Король Кокру отнесся к идее скептически, как и ты. Кон Фиджи напирал на важность ритуальных обрядов, поскольку они оживляют и усиливают должное уважение между разными слоями населения. Ранги обретают плоть – у моралистов в ходу технический термин «материализуются» – через практику. Абстрактные принципы наполняются жизнью посредством их соблюдения. Это равносильно тому, как соблюдение одних и тех же правил по отношению к друзьям и к врагам наполняет смыслом понятие «честь», раздача имущества определяет «сострадание», а облегчение наказаний и снижение налогов придают значение «милосердию». Строгое соблюдение внешне вроде как произвольного набора правил поведения способно материализовать структуру общества, ведущую к стабильности.

Дзоми задумалась.

— Но в таких представлениях нет души. Все они сводятся к необходимости играть определенные роли, продиктованные Коном Фиджи. Даже если король станет с точностью до буквы исполнять все правила, это еще не будет означать настоящую честь, милосердие или благотворительность.

— Единственный Истинный Мудрец утверждает, что как намерение порождает действие, так и действие способно породить намерение. «Поступая нравственно, человек становится нравственным».

— Как по мне, так это притянуто за уши. Подобным рассуждениям не хватает гибкости.

— Это потому, что стихией моралистов является земля, твердое основание государственности.

— Так что же сказал Ра Оджи?

— Ну, свое выступление на дебатах он начал с того, что не сказал вообще ничего.

— Как это?

— Следует иметь в виду, что Ра Оджи был очень красивым молодым человеком. Молва утверждает, что, когда он объявился в тот день при дворе короля Кокру, все мужчины и женщины просто уставились на него, раскрыв рот.

— И все лишь потому, что у него была смазливая внешность? – В вопросе Дзоми прозвучало легкое разочарование. Ей Ра Оджи, бросивший вызов напыщенному старику Кону Фиджи, представлялся своего рода героем. А его красота казалась… неким пятном, смазывающим эту картину. – Постой, значит, при дворе были и женщины?

— О, то были самые ранние дни государств Тиро, когда женщины из знатных родов зачастую принимали участие в официальных собраниях двора и высказывали свое мнение. Лишь много позже ученым удалось убедить большинство правителей, что женщинам не следует позволять вмешиваться в политику. Но отвечу на первый твой вопрос. Нет, на Ра Оджи пялились не потому, что он был очень красив, а потому, что молодой человек приехал верхом на водяном буйволе.

— Неужели на буйволе?

— Да, на водяном буйволе, какого ты могла видеть разгуливающим на крестьянских рисовых полях близ Лиру. Мало того, ноги животного были облеплены грязью. А Ра Оджи восседал у него на спине в позе геюпа, невероятно довольный собой.