Книга Пустующий трон, страница 406 – Кен Лю

На сцене-кухне Види между тем уговаривал переволновавшуюся Мати, а Лодан успокаивала ее.

— Ты же повар, – говорил Види, – это твоя работа. А мы все, прямо скажем, так себе кулинары. От моего омлета вас, пожалуй, вспучит.

— Да я никогда еще на солнце не готовила! – возражала Мати.

— И что? Одуванчик ведь сказала: будете готовить знакомые блюда. Это самая обычная жаровня, только вместо открытого огня…

— Постойте, – перебила Лодан, заботливо обнимая жену за плечи. – Я правильно понимаю: вы хотите, чтобы Мати сделала омлет? На кону стоит судьба нашего ресторана, мы уже с разгромным счетом продули первый раунд, а вы предлагаете ей приготовить омлет?! Да любой повар в самой замшелой забегаловке его с завязанными глазами соорудит!

— Тсс! – шикнул на нее Види. – Не надо кричать! Разумеется, это будет не простой омлет! Мати, возвращение к основам – отличная идея, но кое-что нужно будет сделать иначе…

Мати поставила черную плоскую сковороду на кольцо, подвешенное над зеркальной поверхностью, и сбрызнула ее маслом – точнее, особым раствором, приготовленным Ароной.

Зрители и судьи разделились. Одни внимательно наблюдали за кухней «Великолепной вазы», на которой после воодушевляющей беседы с помощниками вновь появилась Мати, а другие – за главной сценой, где Одуванчик продолжала рассказывать завораживающую историю:

— Когда первый воздушный корабль Ксаны появился на горизонте, верховный авгур отдал приказ. Группы солдат, ученых и даже крестьян дружно повернули зеркальные паруса, чтобы лучи солнечного света отразились на корабле. Силы многих были отданы ради одного дела – так когда-то строились и изогнутые городские стены.

На кухне солнечные лучи отражались от зеркал точно в дно черной сковородки. Види Тукру и Рати Йера играли на кокосовой лютне и бамбуковой флейте на манер оркестра небольшой фольклорной труппы. Види заодно постукивал палкой по ящику, чтобы выдерживать ритм, и сопровождал все горловым пением: голос его был потусторонним и вкрадчивым, одновременно напоминающим о шуме залитых солнцем морских волн, кряхтении гребцов воздушного корабля, ниспосланной разгневанными богами буре и стойкости защитников города.

От пения Види одна девушка в толпе просто остолбенела. Светловолосая, голубоглазая, с бронзовой, покрытой синими татуировками кожей, она приехала в Гинпен с архипелага Тан-Адю, чтобы изучать искусства Дара. При звуках родного горлового пения, которого она не слышала уже несколько лет, бедняжка прослезилась.

Когда масло в сковородке зашипело, как будто из ниоткуда вдруг повалил дым, затянув всю сцену. Этот странный дым держался внизу, скрывая ноги Мати, но оставляя видимыми верхнюю половину ее тела и солнечную жаровню. Казалось, будто повариха парит в облаках. Бывалые путешественники среди зрителей распознали дымовое искусство Арулуги, почти неизвестное в Гинпене.

Внезапно рядом с жаровней из дыма выскочила стройная фигурка. Миг спустя другой человек, более высокий и широкоплечий, облаченный в сценические доспехи, появился с противоположной стороны.

Зрители ахнули и разразились аплодисментами. Персонажи были одеты в традиционные костюмы верховного авгура Хаана (эту роль исполняла Арона Тарэ) и ксанского генерала (его изображал Мота Кифи).

Актеры напряженно уставились друг на друга, готовые ринуться в битву. Мати стояла между ними, всячески стараясь не отвлекаться на представление и вездесущий дым. Она кивнула Кинри, дожидавшемуся в сторонке с корзинкой яиц.