Онлайн книга «Пустующий трон»
|
Сами было положено сидеть с Радзутаной и его друзьями, но она решила составить компанию Тэре. — Занятная штуковина, – начала она. – Я тут глянула в эти трубки… — У меня от них голова болит, – ответила принцесса. Увлечение Сами китами и их песнями неизбежно привело и к увлечению музыкой, но Тэре совершенно не хотелось сейчас слушать лекции. Она до сих пор сердилась из-за спора с Адьулек: вообще-то, Таквал мог бы и поддержать жену. — Значит, хорошо, что эти инструменты требуют такой длительной подготовки и редко используются, – пошутила Сами. Под оглушительный гул все жители поселения, отправившиеся пообщаться с друзьями и родными, вернулись на отведенные им места. Даже дети на ковре справа от Тэры расселись ровными рядами. Все умолкли. Тэра поняла, что праздник перешел в новую фазу. Прихотью их этот мир создается и рушится снова. И самая крепкая кость под ударом ломается вскоре, Конец неизбежный приходит каждой эпохе героев. Диару диару гозна-гоздиу, Ал-вате татате диупэрута, Текпэтен са-алу фир слириодиу. В костер подбросили еще старых костей, и он разгорелся сильнее прежнего. У огня завораживающе распевала Сатаари, а Адьулек плясала вокруг барабанов, ритмично ударяя по ним посохом. Время от времени она замахивалась посохом на зрителей, а те в ответ подхватывали припев. В движениях шаманки вовсе не чувствовался ее преклонный возраст. Она танцевала, подпрыгивая с грацией молодой муфлонихи или саблезубой тигрицы. Тэру больше всего привлекали барабаны. Это не были независимые друг от друга укороченные цилиндры, как в Дара. Барабаны Адьулек, сделанные из костей гаринафина, соединялись под разнообразными углами с центральной стойкой в несколько раз выше шаманки. Стойка с каркасом из тонких костей, обтянутых кожей, была шире ствола старейшего дерева в долине. Вся конструкция чем-то напоминала кактус с многочисленными ответвлениями. Тэра прекрасно представляла, каких сил требовала от кочевого народа перевозка такого инструмента даже в разобранном виде. Барабаны наверняка считались важной реликвией. — Почему я раньше их не видела? – шепнула она Таквалу. — Голосовые картины рисуют только на больших праздниках, перед битвой или важной охотой, – объяснил Таквал. – До сих пор мы ничего такого не проводили… — Тихо! – шикнула на них подсевшая рядом Соулийян. – Потом поболтаете. Нужно воздать хвалу богам, как положено. То ли от волнения за судьбу грядущего похода, то ли от осознания того, что мирная жизнь в уединенной долине подходит к концу, Соулийян в последнее время была чрезвычайно раздражительна. Тэра закрыла рот и постаралась сосредоточиться. Каждая полая костяная трубка была обтянута тонкой овечьей или коровьей кожей. Все барабаны были разной формы, толщины и длины, и звук, извлекаемый при помощи посоха Адьулек, тоже различался. Танцуя вокруг приспособления, Адьулек выбивала ритмичную музыку, служившую отличным аккомпанементом для истории Сатаари. Когда молодая шаманка говорила о богах, барабаны издавали низкий громкий рокот. Когда она описывала деяния людей, звук барабанов напоминал быстрый стук дождя. Когда герои радовались, раздавались стремительные триоли; когда настроение их менялось – те же триоли звучали иначе. — В Пятую эпоху человечества на земле было вдоволь молока и мяса. Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса, такое изобилие вам и не снилось, нет, даже не снилось. Куда ни кинь взгляд, повсюду бушевала зелень, как на весенних берегах Чаши Алуро. До рек со свежей чистой водой было рукой подать. Луга пестрели цветами всех оттенков радуги, с красотой которых не могут тягаться даже перья в уборе величайших пэкьу нашей жалкой Шестой эпохи. Всевозможные сочные плоды сами лезли из земли в руки. Овцы и телята падали на мягкую траву с небес, уже связанные для убоя. Рыбы выпрыгивали из рек и озер на травянистые берега, так и напрашиваясь в костер… |