Книга Говорящие кости, страница 643 – Кен Лю

Теперь стало ясно, что это дневник. Каждый рисунок – запись. Под каждым изображением располагался прямоугольник, заполненный густыми колонками крохотных рисунков. Художник явно не знал грамоты (ни стилизованных плоских логограмм ано, ни букв зиндари) и создал из упрощенных пиктограмм свой собственный алфавит – шифр, понятный для тех, кто уже знал историю.

— А что это за овальная штука с язычком? Кошель?

— Мне показалось, что это утка.

— Утка?!

— Ну да, жареная, со свернутой шеей.

— А вот это что такое? Облако? С каплями дождя?

— Нет! Ха-ха-ха! Я думаю, это слюна изо рта капает!

Девочки радостно хихикали, втянувшись в игру.

— Ну-ка, помогите мне отгадать! Посмотрите на эти кружки – здесь нарисованы монеты?

— Нет. Это наверняка виноград.

— Погоди, а почему «наверняка»?

— Ты разве не заметила? Создавший этот дневник художник прямо-таки одержим едой.

— Ты права! Похоже, бедняжкам пришлось изрядно поголодать…

Сами девочки никогда не знали недостатка в пище, и слово «голод», звучавшее из уст школьного учителя, было для них абстрактным понятием, неким чудищем неопределенной формы. Однако они были завсегдатаями кукольных спектаклей, регулярно устраиваемых местным обществом ветеранов. В прошлом месяце на представлении звучала песня, описывающая ужасы Принципата, когда Гегемон рыскал по всему Дара, отсекая по сто голов одним ударом, а люди тысячами мерли с голоду. То, как кукольники постепенно поворачивали плоских марионеток перпендикулярно к зрительному залу, показывая, как они становятся все тоньше, пока не исчезают совсем, произвело на девочек большое впечатление.

— Сестры варят суп для важной госпожи!

— Эй, посмотри на здоровенный пузырь, который вылезает у дамы изо рта. Думаю, она говорит что-то.

— А что, интересно?

— Улыбающееся лицо… перевернутые остроконечные холмы… капающая слюна.

— Ты что, думаешь, у других глаз нет? Мы и без тебя видим, что тут нарисовано. Но вот как все это истолковать?

— Ну, улыбающееся лицо должно означать «хороший, довольный, добрый», так ведь?

— А эти перевернутые холмы очень похожи на корону.

— Ага! А капающая изо рта слюна означает «голодный».

— Или «я хочу еще».

— Или «недостаточно».

— Так оно и есть! Я знаю, что тут написано! «Быть добрым правителем недостаточно».

Девочки притихли, пораженные странным посланием.

— Думаете, они жили в правление Гегемона?

— Может быть… или в другое время, когда люди часто голодали.

— Эта знатная дама кормила их.

Мысль о том, что тем двум девочкам из далекого прошлого приходилось недоедать, была невыносимой. Подружки забрались на дерево-пагоду и сорвали с него почти все цветы. Потом сложили урожай перед разбитым фундаментом. Получилась целая гора из деликатесов.

Мимолетный ветер донес голос со стороны деревни:

— Эй, Пэпэ-тика, Цзиа-тика! Вы где? Пора обедать! Возвращайтесь, пока ваш брат не прикончил все пирожки со свининой!

Девочки посмотрели на кучу цветов. Домой они придут с пустыми руками, но это ничего.

— Думаю, мне тоже пора возвращаться.

— И мне. До встречи завтра!

По одной или парами, они побежали туда, где поднимался в небо дымок от горящих на кухне очагов, к теплому свету и безграничной любви, к дому.

Быть добрым правителем недостаточно… Быть добрым правителем недостаточно…

Семечко одуванчика согласно кивнуло и нырнуло в воздухе, а потом полетело прочь, подгоняемое ветром.