Книга Говорящие кости, страница 635 – Кен Лю

Делать это ей предстояло на языке агонов – единственном, какой знали дети, да и сама Тэра теперь говорила на нем более уверенно, чем на дара.

Задача сия окажется непростой: есть еще так много понятий, для которых идеальное слово существует только в языке дара: манера ученика кланяться учителю; определение того, как дочь должна смотреть на отца; поза полководца, готового начать бой. Ей придется использовать громоздкий пересказ, неточный перевод, бледные тени живых красок своих собственных воспоминаний из другой земли.

Даже если эти истории неинтересны детям сейчас, быть может, однажды им любопытно будет прочитать перевспоминания о войне между Домом Хризантемы и Домом Одуванчика, узнать об изворотливом Куни Гару и неустрашимом Мате Цзинду, почерпнуть пример в отваге Гин Мадзоти, твердости Кого Йелу, гениальности Луана Цзиаджи, посмеяться над глупыми выходками и затеями их прабабушки в детстве, проследить за ее приключениями в обществе Тиму, Фиро и Фары…

«Сатаари… Ее нет больше. А Лекса, их с Радзутаной дочь, уже совсем взрослая. Лекса скоро придет, чтобы взять мой духовный портрет. – Сердце Тэры замерло при мысли о паутине имен, любовей, сожалений и надежд, составившей ее существование. – Что ж, я прожила хорошую жизнь».

Одно особенно дорогое имя всплыло в памяти Тэры, подобно выныривающему из моря крубену, взмывающему в небо дирану, пикирующему на землю гаринафину. Имя, до сих пор пробуждавшее в ней столько же печали и душевной муки, как и имя мужа, улетевшего на облачном гаринафине. Одно из них было ее дыханием, а другое – ударом сердца.

Тэра сосредоточила взгляд на голых ветвях лопаточного дерева в открытом пространстве шатра: все листья с них облетели.

Не забывает ветка, как ласков ветер был, И помнят еще волны морского танца пыл.

Зрение Тэры затуманилось. Рокот молитв ее народа все усиливался, пока не превратился в звук, похожий на завывание ветра над просторами Укьу-Гондэ, этой бескрайней земли под еще более бескрайним небом.

Падающие по спирали листья обращались в шторм, бушующий над правдивой, как жизнь, сценой, рассказывая в танце легенды о богах и героях.

Воздух вдруг стал густым, как вода, сполохи молний пересекали небо – Тэра плыла в море божественной сущности.

Она заставила себя открыть ум, чтобы принимать происходящее, чтобы почитать богов и верить им.

«Нет, я не знаю, устоит ли мир после моей смерти. Не исключено, что в будущем появится новый Тенрьо Роатан, который возродит культ завоеваний и смерти. Народ, объединенный историей о переменах, одновременно сильнее и слабее империи, скрепленной кровью и костями.

Я могу лишь надеяться и дать людям выбор идти, куда они пожелают. Я посвятила всю свою жизнь этой земле, моему народу. У меня осталась лишь одна, самая последняя просьба.

Прошу вас.

Очень прошу.

Падающий лист стремится вернуться к корням породившего его дерева».

Вихри танцевали и вращались, сливались и разделялись. Гром гремел над землей-сценой – величественный, возвышенный, великодушный.

«Спасибо вам», – мысленно поблагодарила богов Тэра.

Она села, по ее престарелым членам струилась новая сила.