Книга Говорящие кости, страница 566 – Кен Лю

Сатаари кивнула. Шаманы, хранящие древние истории живыми в памяти, прекрасно понимали: чтобы выучить старые легенды, им, по сути, приходилось осваивать другой язык. Но даже костяк деяний Кикисаво и Афир исказился и переплавился в горниле устной традиции: как Сатаари ни старалась, ей не удавалось извлечь смысл из того, о чем повествовал воспроизведенный говорящими костями голос. Да, можно было разобрать то тут то там отдельные слова, выражения или даже целые фразы, но общее понимание ускользало от нее, как отражение солнца в бурлящем потоке.

Однако Тэра отказывалась сдаваться.

— Помнится, Дзоми Кидосу рассказывала мне нечто любопытное. В юности она странствовала по Дара вместе с Луаном Цзиаджи. Когда они путешествовали по острову Полумесяца, Луан заметил, что язык тамошних обитателей, хотя и является ответвлением диалекта Аму, сохранил старинное произношение и лексику, утраченные на Арулуги. Не может ли знание этого как-то помочь нам?

— Вы говорите о феномене, хорошо известном филологам, – кивнула Сами. – Я не специалист в этой области, но, насколько понимаю, когда носители одного языка оказываются разделенными на изолированные друг от друга группы, их речь начинает развиваться в разных направлениях. То, что сохраняется в одной группе, может быть утрачено в другой, и кое-где различные аспекты древнего наречия закостеневают. Таким образом ученые сделали вывод, что все современные диалекты Дара происходят от общего предка, а в конечном счете, вероятно, ведут к языку ано.

— Наречия агонов и льуку, что живут на бескрайних просторах Укьу-Гондэ, также сильно разнятся. Носители некоторых из них даже не способны понимать соседей, – промолвила Тэра, вспоминая о том, как рассеянные племена агонов собрались на короткое время после победы на Кладбище Костей. – Но если каждый диалект сохраняет неизменными какие-то черты исходного языка, то, значит, носители разных диалектов сумеют понять отдельные фразы из древнего духовного портрета. Может, если мы соберем достаточно много слушателей, то сумеем соединить отдельные части, дабы получить целое.

— Произвести такой эксперимент труда не составит, – сказал Годзофин. – Среди нас есть представители льуку и агонов из самых отдаленных уголков Укьу-Гондэ. Даже ледовые племена и танто-льу-наро могут быть хранителями фрагментов древнего языка. Благодаря вашей политике привечать беглецов отовсюду, в этом маленьком поселении собралась такая коллекция языков и наречий, какой не найти больше нигде в степи.

— Вы предполагаете использовать много ушей в пространстве, чтобы воссоздать ухо, способное слышать во времени, – промолвила Сатаари, и глаза у нее загорелись воодушевлением. – Какая захватывающая дух идея!

— Иногда, чтобы уловить зов, который нельзя услышать, требуется ухо, не погруженное в гомон привычного, ухо человека, рожденного не в этой стране, – заключила Тэра.

Носителей диалектов из разных уголков Укьу-Гондэ по двое и по трое приводили послушать копии духовных портретов. Раз за разом говорящие кости хрипло нашептывали свое повествование в новые уши. Слушатели старались выхватить понятные для них фрагменты и повторяли услышанное Сатаари. Радзутана, выступая в качестве писца, фиксировал эти фрагменты так, чтобы их можно было сравнить и соотнести между собой, выявить определенные закономерности и создать некие модели, – и постепенно кусочки собирались в единое целое, как головоломка.