Книга Говорящие кости, страница 543 – Кен Лю

В отличие от почерка в остальных книгах, где строгость довлела над личностью, логограммы ано в этом свитке выдавали умелого каллиграфа, обучавшегося у мастеров старого Кокру. Не получив сам формального образования, Наро за время службы в библиотеке изрядно поднаторел в тайнах филологии. В некоторых логограммах свитка он распознал вариации, запрещенные императором Мапидэрэ. Непокорный дух писца проглядывал также в несглаженных краях и резких углах: только тот, кто абсолютно уверен в том, что прочно занимает свое место в этом мире, способен пользоваться подобными приемами в официальном письме.

Наро кивнул своим мыслям. За время жизни в Пане вместе с Мюном ему довелось повидать образцы почерка многих знатных дам и господ. Лежавший перед ним свиток был выполнен госпожой Сото, близкой подругой императрицы.

Множество вопросов теснилось в голове Наро Хуна. Наконец, преисполнившись сердечного трепета, он приступил к чтению.

Как и сотни подобных ему чиновников по всему Дара.

— Отец, почему ты это делаешь? – спросил Какайя Сакри.

Подросток старательно помогал Наро собирать их личные вещи, для которых хватило всего двух сундуков. В данный момент они вместе опечатывали шкафы и ящики в резиденции мэра – Наро настоял, что не возьмет ничего из того, что куплено не на их собственные деньги: ни церемониальные мантии, ни дорогой чай из Пана, ни даже листка бумаги, предназначавшейся для служебных надобностей.

— Разве ты не говорил всегда, что мы должны держаться в стороне от придворных течений, – продолжил мальчик, – что долг чиновников низшего эшелона – служить простым людям вне зависимости от бурь, волнующих Пан, довольствоваться судьбой обитающей на рифе креветки, а не стремиться прицепиться к бороздящему океаны киту или крубену? Ты был так благоразумен, что даже не пытался сохранить за мной титул, который я мог бы унаследовать от своего второго отца. Что вдруг заставило тебя позабыть об осторожности и рискнуть всем?

Наро с нежностью посмотрел на сына. Паренек рос трудолюбивым и добросердечным, но не выказывал склонности к книгам или политике. Понимая, что на ученом поприще Какайя-тика не добьется успехов, Наро отдал его в ученики мяснику, полагая, что покойный супруг одобрил бы этот выбор.

— Ты прав, дитя мое, – кивнул Наро. – По большей части гораздо разумнее смотреть на землю у себя под ногами, чем воображать роскошные дворцы в облаках, вмешиваться в дела великих мира сего. Но нынче все обстоит иначе. Ты упомянул про отказ от титула, что по праву принадлежал тебе. Но если титул служит на благо одной семьи, то нынче настал важнейший момент, когда решается судьба всей нации. Помимо долга чиновника, у каждого из нас есть иной долг, который мы обязаны уплатить истине, справедливости и величию духа каждого человека.

— Ты сейчас говоришь о мутагэ, – заметил Какайя.

— Да, похоже, что так, – произнес Наро, несколько изумленный подобным проявлением эрудиции со стороны отпрыска. Он указал на кучу новых книг на столе. – Теперь, когда я знаю правду, будет предательством мутагэ жить как прежде, делая вид, что ничего не произошло.

— Но бросить вызов трону и регенту… – промолвил Какайя, и голос его дрогнул. – Откуда ты знаешь, что победишь? А вдруг «предусмотрительные» арестуют тебя за государственную измену? Вдруг завершение регентства принесет лишь еще больше страданий? Разве императрица не сделала для народа Дара много хорошего?