Книга Говорящие кости, страница 527 – Кен Лю

Но преданный Нода Ми никоим образом не забыл про свой долг! Нет, он тщательно обыскал все поле в поисках улик, способных установить личности напавших исподтишка коварных убийц. И наконец, в крепко сжатом кулаке императора Такэ он обнаружил клочок шелка, покрытый написанными кровью буквами зиндари. По догадке Ноды, не будучи бойцом, император, оказавшись посреди кровавой битвы, решил посвятить последние мгновения жизни составлению письма к детям.

И Нода Ми вслух зачитал послание собравшимся:

– Мне неведомо, кто наши враги. Знаю только, что их так много и они столь свирепы, что нам уже не суждено выйти из этой схватки живыми.

Но что за отважный человек этот Нода Ми! С несравненной храбростью бросился он на защиту своей пэкьу! Однако, увы, оказался сбит с ног одним лишь ударом. Ах, бедный, верный Нода. Только в мгновения суровых испытаний способны мы узреть правду, что таится глубоко в сердце у человека. Так луч лунного света озаряет призрачные пушинки, тонущие в спокойной воде на дне колодца и плачущие безмолвно.

Дьу-тика и Заза-тика, знайте, что я люблю вас больше собственной жизни. Мне так много хотелось бы вам сказать, но боюсь, что такая возможность уже не представится.

А потому, если вы читаете эти строки, то запомните мой родительский совет: правитель должен править народом безупречно, как заботливый пастух, отринувший свой посох добрый ради слова убеждения. Несите наследие своего отца и надейтесь, что оно просияет в ваших руках, словно ледяная тольуса. Отныне весь народ Укьу-Тааса на вашем попечении, а потому никогда не забывайте, что следует поступать правильно.

Дьана выхватила кусок ткани из рук Ноды Ми и прочла кровавые буквы своими глазами. Узнав почерк отца, она не выдержала и безутешно разрыдалась. Трудно было вообразить, какой ужас пришлось пережить ее родителям в последние минуты жизни.

Тодьу тем временем мужественно стоял рядом с сестрой. Хотя он всегда презирал слабака-отца, мальчика впечатлило, что тому на пороге смерти хватило мужества написать письмо детям кровавыми буквами. В его воображении мать перебила столько туземных рабов и предателей, сколько звезд на небе, и, если бы не коварные предатели, ее никому и никогда не удалось бы одолеть.

Нода опустился перед детьми на колени и обнял двух осиротевших пэкьу-тааса, желая их утешить.

Немедленно разразилась буря: собравшиеся таны и наро-вотаны принялись взаимно обвинять друг друга.

— Это определенно заговор, который Кутанрово Ага устроила против пэкьу! – выкрикнула одна из танов. Она принадлежала к числу сторонников мирного сосуществования, которые вернулись к власти вследствие разразившейся под влиянием тольусы эпидемии безумия. – Нам известно, что Кутанрово была недовольна властью пэкьу, и, без сомнения, она в союзе с туземными мятежниками состряпала план, как заманить Танванаки в засаду. Пэкьу, скорее всего, лично убила ее.

— Какие доказательства способна ты привести в пользу столь возмутительного обвинения? – требовательно вопросил один из непреклонных.

Безумие тольусы здорово проредило их ряды, но этот тан, будучи одним из ближайших соратников Кутанрово, тоже имел потайной запас улучшенной тольусы, которая и поддерживала его во вменяемом состоянии.

— Тан Кутанрово отдала жизнь, защищая пэкьу! Признаться, мне кажется, что, скорее уж, имел место заговор с вашей стороны. Это как раз в духе соглашателей – сюсюкать с туземцами, пытаясь договориться с ними по-хорошему.